Эвакуация. 1941—1942 гг.

Чем можно объяснить его успех? Понятно, что это был талантливый организатор, но боюсь, что слово «талант» в подобных случаях ничего не объясняет, ибо само нуждается в объяснении. Поэтому я бы рассудил проще. Восприимчивый к знаниям и упорный в работе сын многодетного портного получил, безусловно, хорошее образование в Одесском политехе. Косвенное подтверждение тому – стремительный карьерный рост молодого специалиста на самом передовом тогда в технологическом плане предприятии страны. Пятилетний заводской опыт (в том числе и на таких ключевых должностях, как начальник цеха, главный инженер) оказался для него достаточным, чтобы познакомиться с основными производствами завода, их спецификой, взаимной зависимостью, планами, проблемами, потенциальными возможностями. То есть составить представление о заводе как целостном организме. При этом молодость руководителя могла даже пойти на пользу делу. Слышали такую байку? – опытные специалисты точно знали, что нельзя, но пришел неопытный, который этого не знал, и потому у него получилось.

Добавлю, что ни один из названных факторов, вероятно, не сработал бы, если б не особое понимание Зальцманом исполнительской дисциплины. Получая от руководства задание, он никогда не спрашивал, как его выполнить, а сам искал и находил способ (пусть не всегда «корректный») решить задачу. Того же требовал и от подчиненных, а не справлялись – был скор на расправу. Обиженных им (часто, увы, несправедливо) было много, у кого была такая возможность – жаловались на него Сталину. Сталин же, согласно легенде, сочувственно выслушивал, с жалобщиками не спорил, но оговаривался: зато, мол, Зальцман умеет танки делать.

Кстати, что он имел в виду? Ведь ни по вузовскому диплому, ни по первоначальному заводскому опыту Исаак Моисеевич Зальцман танкостроителем не был. И, насколько я в курсе, ни на какой стадии и ни в какой ипостаси не был он и соавтором танка КВ: поручение военно-политического руководства страны создать советский тяжелый танк завод получил еще до назначения Зальцмана директором. Без участия директора ломали головы заводские конструкторы и технологи над выполнением этого поручения. В источниках, которыми я пользовался, не зафиксировано ни одного случая, чтобы Зальцман подсказал им «единственно правильное» решение (каковых, вообще-то, в природе и не бывает); это было не в его компетенции, и он на эту проблематику не посягал.

Однако с момента назначения директором завода он точно знал свою задачу: освоить вот это «изделие» необходимо во что бы то ни стало, причем в первую очередь. Это нужно не начальству, а стране. Тут многое было в его власти: директор вправе был принять волевое решение в тех случаях, когда мысль конструкторов и технологов колебалась в нерешительности; он мог сосредоточить усилия всех служб завода на выполнении общей задачи; прямой его обязанностью было кого-то поддержать, кого-то подстегнуть – в этом плане ему мало было равных.

Встречались мне в Интернете рассуждения, будто танк КВ изначально был плох и решение о его серийном выпуске, принятое при активном участии, чуть ли не под нажимом, Зальцмана, было ошибочным. Интернетные всезнайки, крепкие задним умом, не сообщают, однако, какой «лучший вариант» был при этом отвергнут; подозреваю, что существовал он лишь в их воспаленном воображении.

Не могу судить, мучился ли сомнениями директор Зальцман, двинувший создание танка КВ с энергией танкового мотора; так или иначе, всего за полтора года, перебрав множество вариантов, конструкторы, технологи и производственники ленинградского Кировского завода создали и запустили в серию грозную машину, сыгравшую заметную роль, по крайней мере, в первый период войны. Случиться стихийно такое не могло, и уже по этой причине нельзя не отдать должное решительному молодому директору. Как свидетельствует историк А.Ю. Ермолов, после этого производственного успеха И.М. Зальцмана стали считать специалистом по быстрому налаживанию производства танков[191].

Дальнейшей своей работой на самых высоких должностях в танкостроительной отрасли Исаак Моисеевич Зальцман эту репутацию не только оправдал, но и многократно упрочил. Нужно, однако, подчеркнуть, что главный, самый содержательный этап его жизненного пути определился под влиянием эвакуации. Эвакуация же Кировского завода – особая страница Великой Отечественной войны.

Стратегия и варианты

Ленинград в «угрожаемой зоне» оказался чрезвычайно скоро после начала войны, и уже 5 июля ГКО принял постановление об эвакуации дизельного цеха Кировского завода на Уральский турбинный завод. Эта операция была, как считает А.Ю. Ермолов, организована образцово и прошла точно как планировалось. Так что «первый блин не вышел комом». (Чем она обернулась для УТЗ – разговор отдельный, и он впереди.)