Эвакуация. 1941—1942 гг.

В тот же день, 5 июля, В.А. Малышев предложил ГКО эвакуировать танковые и артиллерийские цеха Кировского завода в Нижний Тагил – на Уралвагонзавод. Дескать, «на УВЗ есть все условия для развертывания танкового производства: сильное литейное и кузнечное производство, площади для сборочного цеха, близость поставщиков брони, дизелей и корпусов»[192]. Доводы его выглядели убедительно, вариант казался почти идеальным. Правда, выяснилось, что уже раньше на УВЗ планировалось разместить авиационные заводы № 380 и № 381 (оба – из Ленинграда), но это не стало помехой: на огромной и не вполне еще освоенной территории уральского гиганта хватало места и для авиастроителей, и для танкостроителей. Так что 11 июля было принято постановление готовить танкостроительное подразделение ЛКЗ к эвакуации на Уральский вагоностроительный завод…

Не буду пересказывать этот сюжет в подробностях, ибо главное читатель уже понял: ГКО принимал решения взвешенно, искал оптимальные варианты, исходя из реальной обстановки. (Кстати, хочу обратить внимание: перемещением танковых производств занимался напрямую ГКО, а не Совет по эвакуации, поскольку речь шла не столько об удалении людей и техники из «угрожаемой зоны» и даже не о порядке перемещения в тыл и размещения в тылу, а о создании оборонного щита для страны.) Но обстановка быстро менялась, и многое решенное приходилось тут же перерешать. Нынче это легко истолковать как проявление растерянности и неразберихи, и вряд ли на самом деле обходилось без того. Однако преобладала другая тенденция: организаторы эвакуации, как и опытные фронтовые командиры, предпочитали не тратить ресурсы в «героических» лобовых атаках, а двигались к стратегической цели, не пренебрегая возможностями тактических маневров.

Любопытно, что реальные события и в исторических трактатах, и даже в народной памяти трансформировались впоследствии как бы в подтверждение либо той, либо другой версии. Нынче, пожалуй, уже немногие и помнят, что самолеты на УВЗ на самом деле производились, да не какие-нибудь, а бронированные штурмовики ИЛ-2 («летающие танки»). Правда, выпускали их сравнительно недолго (в 1941 и 1942 годах, потом это производство перевели в Москву) и немного: из почти 36 тысяч ИЛов, произведенных в годы войны на разных заводах, с тагильских «стапелей» сошел «всего» 261 экземпляр.

И кажется естественным и логичным, что Нижний Тагил стал танковой столицей; но кто сегодня помнит, что на УВЗ собирались передислоцировать производство тяжелых КВ с Кировского завода, а потом, сообразуясь с меняющимися обстоятельствами, переключились на харьковские «тридцатьчетверки», которым поначалу назначался совсем другой адрес?

Но я не о том хочу сказать, что неосуществленные намерения и несбывшиеся планы не имеют значения, коль скоро достигнут оптимальный конечный результат. Мне важно другое: эвакуация была живым творческим процессом, который подчинялся стратегическому замыслу, но не имел изначально прописанного плана. Думаю, уместна аналогия: шахматный гроссмейстер не тем добивается победы, что вступает в игру, обдумав заранее лучший, нежели у противника, вариант ведения партии, а тем, что лучше видит и использует возможности, рождающиеся на игровом поле движением не только своих фигур. В Нижний Тагил был эвакуирован Харьковский танковый завод, а ленинградский Кировский, вопреки первоначальным планам, – в Челябинск. Эта «рокировка» объясняется не тем, что стратеги нашей оборонной промышленности растерялись, а тем, что вели свою «гроссмейстерскую партию», пристально следя за переменами на «игровом поле».

«Боевые друзья – трактора»

Нынче может показаться даже удивительным, что организаторы эвакуации, планируя перемещение танкового производства Кировского завода, не сразу нацелились на Челябинск: ведь по части танков ЛКЗ и ЧТЗ – чуть ли не близнецы-братья. На Челябинском тракторном производство танков КВ начали осваивать еще до начала войны под патронажем кировцев: от них чертежи и прочая документация, от них же консультанты, полуфабрикаты и готовые образцы…

Челябинский тракторный завод – один из крупнейших первенцев довоенных пятилеток. Его помогали проектировать и строить американцы. Американская модель трактора «Катерпиллер-60» стала прообразом первого челябинского трактора, который получил советское название «Сталинец-60» (С-60). Завод строился с размахом – в расчете на выпуск 40 тысяч тракторов в год. Отведенные ему площади в стороне от города давали возможность в дальнейшем расширять производство почти неограниченно, что и позволило, когда возникла нужда, разместить здесь без особых проблем крупные производственные комплексы, выделенные из состава предприятий, эвакуированных из Ленинграда, Харькова и других городов, связав их в единый технологический конгломерат.