Эвакуация. 1941—1942 гг.

С самого начала критически узким местом для всего танкостроительного комплекса было производство бронекорпусов. Еще до того, как фронт приблизился к Ленинграду, было понятно, что обеспечить броней и ленинградских, и челябинских танкостроителей не сможет один Ижорский завод. Так же очевидно было, что еще нескоро достаточное количество бронекомплектов для ЧТЗ сможет поставлять завод № 78. И, как помнит читатель, Б.Г. Музруков уже утром второго дня войны из телефонного разговора с В.А. Малышевым узнал, что готовится правительственное постановление наладить (дополнительно к тому, что уже расписано в планах!) производство бронекорпусов для КВ на Уралмаше. Неделей позже зам предсовнаркома обсудил это задание с руководством завода, появившись в кабинете Музрукова лично.

Так же оперативно расшивалось другое узкое место: изготовление двигателей для челябинских танков. Как уже сказано выше, 5 июля ГКО дал указание вывезти дизельное производство ЛКЗ на Уральский турбинный завод. Танковые двигатели для Кировского завода могли производить (и производили) и другие ленинградские предприятия, а уральскому кластеру моторный завод был крайне нужен, причем немедленно.

Предусматривались экстренные меры по оснащению тяжелых челябинских танков артиллерийским вооружением.

Чего еще не хватало челябинцам, чтобы огромный производственный потенциал детища первых пятилеток конвертировался в эшелоны танков для фронта?

Ответ достаточно очевиден – соответствующей оснастки, а также технологического опыта. Я уже рассказывал, как уралмашевские технологи не могли подступиться к заготовкам бронекорпусов, привезенным с Ижорского завода: не было на мирном уральском заводе таких инструментов, которыми можно было бы обрабатывать металл, способный выдерживать прямое попадание снаряда; не было и станков для обработки многотонных «коробок» – и как прикажете соблюдать «исполнительскую дисциплину»?

Примерно те же проблемы приходилось решать и другим предприятиям, поставляющим комплектующие для челябинских танкостроителей. Но проблемы постепенно решались – причем, в значительной мере за счет эвакуации. На эшелонах, двигающихся на восток, можно было отыскать и необходимое оборудование, и специалистов нужного профиля. Они направлялись по другому адресу? Это неважно, правилами, которые были установлены ГКО, такие «рокировки» допускались ради всем понятной главной цели. Для налаживания танкового производства в тылу предпринималась даже «эвакуация» тех или иных производственных комплексов из зон, которые «угрожаемыми» не были.

Но вот что интересно: всемерно педалируя развитие танкового производство на ЧТЗ, ни танковый наркомат, ни ГКО не помышляли использовать в качестве донора ленинградский Кировский завод. Даже когда эвакуация танкового производства ЛКЗ стала осознаваться как неизбежная, главные эксперты и распорядители (начиная с В.А. Малышева) вариант перемещения его на территорию ЧТЗ не рассматривали. Думаю, это не только объяснимо, но на тот момент совершенно правильно: челябинский завод все равно бы вывели на расчетную мощность, и восстановленный на Урале Кировский работал бы в полную силу. Два завода, выпускающие тяжелые танки, – это совсем другое дело, нежели, выражаясь фигурально, два медведя в одной берлоге. Так что вариант с эвакуацией Кировского завода в Нижний Тагил, на территорию УВЗ, считался безальтернативным. Что же касается просторной территории ЧТЗ – А.Ю. Ермолов предполагает, что у наркома В.А. Малышева были планы размещения на ней каких-то других эвакуированных предприятий (правда, каких именно, не называет).

Гроссмейстерский ход ГКО

Но ситуация на фронте быстро менялась – менялись и планы передислокации оборонных предприятий. Пока малоопытный танкостроитель ЧТЗ набирал силу, выпуская по пять-шесть КВ в месяц, Кировский завод выпускал уже по 150–180 машин. Это означало, что он оставался практически единственным на тот момент в стране производителем тяжелых танков. Приостановить его работу на время эвакуации, пусть даже удастся его переместить и ввести в действие на новом месте в рекордно короткий срок, казалось немыслимым, и танковое производство ЛКЗ продолжало героически (без преувеличений, ибо уже под прямым прицелом немецких батарей) работать на своей исконной площадке.