Эвакуация. 1941—1942 гг.

Конечно, «боевые друзья – трактора» изначально мыслились, как не только сельскохозяйственные и строительные машины. Еще в 1936 году челябинские «сталинцы» были опробованы в условиях, мало напоминающих те, что ожидали их на колхозных полях: рейд по Якутии протяженностью в две тысячи километров при 50‑градусном морозе и памирский переход на высоте четырех тысяч метров. С 1939 года завод, уже не таясь, выпускал тракторные артиллерийские тягачи «Сталинец-2», а вслед за тем распоряжением правительства челябинцам было предписано осваивать выпуск тяжелого танка КВ конструкции Кировского завода, причем челябинскому же заводу № 78, создававшемуся как станкостроительный, надлежало наладить выпуск корпусов и литых башен для стального монстра, подобного которому не было тогда на вооружении других стран.

Ох, негладко шел этот процесс![193] Были большие задержки с получением чертежей и другой технической документации (столь привычной сегодня копировальной техники еще не существовало, а много ли могли успеть прилежные девочки-копировщицы?), с командировками специалистов-консультантов, с поставкой комплектующих (не только не было налажено производство подходящих для этого танка артиллерийских орудий, но даже не решено было, какие именно орудия для него лучше всего подойдут: рассматривались и пушки разного калибра, и гаубицы, и даже мортиры). Трудноразрешимые технологические проблемы были и у завода № 78, поэтому корпуса и башни для первых экземпляров челябинских танков поставлялись (как и на головной – ленинградский Кировский) с Ижорского завода (который находится в Колпино, городе-спутнике Ленинграда, через который проходила блокадная линия обороны). Но в мирной обстановке эти задержки и подстраховки особых тревог не вызывали, ибо такой уровень организации производства царил повсеместно, к нему притерпелись. А вот когда вокруг Ленинграда начало смыкаться кольцо блокады…

Тем не менее тяжелые танки КВ на Челябинском тракторном заводе делались еще до войны, хоть и, как говорится, «на коленке». Пилотный экземпляр сдали, судя по одним источникам, 31 декабря 1939 года. Правда, в других источниках утверждается, что в заключительный день года только «отчитались», а сдавали военпредам (с большим скрипом!) уже в январе. Скорее всего, так и было. С таким же надрывом делали последующие экземпляры, которые все еще оставались пробными. Ибо не хватало оборудования, завод № 78 никак не мог наладить производство бронекорпусов и башен. Дорабатывали оснастку, осваивали технологию; вносили даже немалые конструктивные изменения – приспосабливали производство к своим возможностям, да и к здравому смыслу тоже: исключили 325 деталей, ввели вновь 476, «отредактировали» 386 – в общем, изменений получилось более 2000. Надо отдать должное челябинским технологам и конструкторам: ленинградские авторы проекта с их резонными предложениями, как правило, соглашались[194].

Между прочим, адаптация технологии и конструкции танков к своим условиям свидетельствует, что их производством в Челябинске еще до войны занялись всерьез, хотя испытывали понятные трудности. В январе – марте 1941 года на ЧТЗ выпускали всего по одному-двум экземплярам танка КВ в месяц, в апреле 4, в мае 6, в июне – это уже с учетом мобилизационных мер – 11. Само собой разумелось, что по мере оснащения танковой линии необходимым оборудованием и оснасткой, а также по мере накопления технологического опыта темпы выпуска танка КВ на ЧТЗ будут планомерно нарастать, и предполагалось, что до конца 1941 года завод выпустит 200 машин. Таковы были, подчеркну, довоенные планы. Трудно сказать, смогли бы или нет челябинцы их реализовать; известно лишь, что до трагического 22 июня они успели выпустить всего 25 экземпляров тяжелого танка и только начали строить сборочный цех.

После катастрофы начала войны стало очевидно, что проблематичные 200 бронированных гигантов до конца года – план хоть и труднодостижимый, но совершенно недостаточный. Для ГКО, этого чрезвычайного органа управления воюющей страной, форсирование производства танков стало главной задачей с самого начала, и с самого начала особые надежды в этом плане возлагались на челябинских танкостроителей. Образован Комитет был 30 июня, а уже 1 июля издал постановление «О выпуске танков КВ‑1 на челябинском тракторном заводе». Для ЧТЗ были намечены ступени роста, несопоставимые с довоенными: 25 танков в июле, 40 в августе, 65 в сентябре – в общем, он должен выпустить 555 машин до конца года!

Но какими мерами предполагалось добиться почти троекратного увеличения производства? Говоря коротко – всеми! Удлиняли рабочий день, ужесточали дисциплину, подстегивали кнутом, манили пряником; в любых мемуарах того времени упоминается о телефонных звонках Сталина и Сталиным же подписанных телеграммах… Но эффективность всех этих мер не беспредельна, они просто не позволяли «расслабляться», а серьезные сдвиги в производстве достигались лишь решением конкретных организационных и технологических проблем.