Эвакуация. 1941—1942 гг.

Как налаживали внутризаводские коммуникации, создавали вспомогательные службы, как организовывали быт людей – это ведь тоже целая эпопея. В мирных условиях на все это потребовалось бы годы, но команда Зальцмана (конечно, используя все материальные и кадровые возможности, которые они нашли в Челябинске) сумела развернуться так, что первый танк со сборочной линии челябинского Кировского заводе сошел всего месяц спустя по приезде ленинградцев на уральскую землю. Правда, линия эта на первых порах работала под открытым небом, а когда наступили ранние в том году и суровые уральские морозы, возле рабочих мест разожгли костры. Стены и крышу возводили уже при работающем оборудовании.

Выходит, челябинский танкостроительный гигант явился как бы реинкарнацией ленинградского Кировского завода: первоначальное «тело» оставалось в осажденном городе, а «душа» обрела новую «плоть» на Урале. Хотя переселившаяся на Урал «душа» ленинградского завода не была, как положено душе, нематериальной: даже на мемориальной доске у проходной увековечена цифра – 7500 человек прибыло на завод в эвакуацию из блокадного Ленинграда. Это гораздо больше, нежели из других городов (из Харькова 3000, из Сталинграда 2050, из Москвы 1000 человек). В разных источниках не раз встретилась цифра: в годы войны число работников завода доходило до 75 тысяч человек. И даже с учетом этой гигантской цифры доля ленинградцев в Танкограде выглядит очень большой. Так что официальное название, установленное приказом наркома танковой промышленности В.А. Малышевым 6 октября 1941 года во исполнение постановления ГКО, вполне адекватно отразило реальную ситуацию: «Кировский завод Наркомтанкопрома в гор. Челябинске».

Но в обиходе родилось и прижилось название попроще, да, пожалуй, и точней: Танкоград. Оно и по сей день на слуху, хотя обращено только к истории, ибо танков завод давно не выпускает.

4. Не все шло по писаному

Уралмаш остался Уралмашем

Итак, решением ГКО от 4 октября 1941 года, которое продублировано приказом наркома танковой промышленности 6 октября, два уже переименованных предприятия («б. ЧТЗ» и «б. Уралмашзавод»), а с ними еще под своим изначальным именем Уралтурбозавод, – объединяются в «комбинат по производству танков КВ». Читатель знает из предыдущей главы, сколь круто взялись за переделку челябинского завода в Кировский шестнадцать ленинградцев, прилетевших с И.М. Зальцманом; их беспрецедентные усилия принесли скорые и впечатляющие результаты. Свердловские предприятия, включенные решением ГКО в состав комбината, тоже подверглись тогда радикальной перестройке, однако ни сам Зальцман, ни его команда к этим трансформациям напрямую не были причастны. Тут были другие условия, другие задачи, другие организаторы, и комбинат в том виде, как он был задуман в ходе полуторачасового совещания в кабинете И.В. Сталина, не состоялся.

Уралмашзаводу, фигурирующему в приказе Наркомтанкопрома как «бывший», освоить производство бронекорпусов для челябинских тяжелых танков поручено было, как знает читатель, буквально в начале второго дня войны. На тот момент предполагалось, что УЗТМ просто возьмет на себя часть работы, с которой при резком увеличении производства танков КВ, конечно, не справится челябинский завод № 78, даже если освоит, наконец, сложную технологию и войдет в нормальный рабочий режим. Становление завода № 78 курировал Ижорский завод, туда и вели все нити. Получив чрезвычайное по трудности и срокам оборонное задание, уралмашевцы сумели раздобыть первый комплект чертежей в Челябинске, а первые заготовки для бронекорпусов и технологические наработки успели вывезти с Ижорского завода.

Но когда Ленинград оказался в блокаде, Наркомтанкопром отдал приказ № 50сс, где, в частности, говорилось: «Танковое производство Кировского завода вместе с кадрами эвакуировать на Челябинский тракторный завод, производство танковых пушек Кировского завода эвакуировать на Уралмашзавод.

Производство корпусов танков “КВ” с Ижорского завода вместе с кадрами эвакуировать на Уралмашзавод и на завод № 78…»[200]. И следом – подписанный в тот же день приказ № 51сс о переименовании ЧТЗ в Кировский завод в Челябинске, а Уралмашзавода – в Ижорский завод в Свердловске.

Эвакуировать вместе с кадрами…

«Накануне войны в Колпино жили 45 тысяч человек, – читаю в Интернете. – Половина из них работала на Ижорском заводе – градообразующем предприятии»[201]. Ассортимент продукции завода был очень широк; возможно, и не такая уж большая часть из двадцати с лишним тысяч его работников была занята производством бронекорпусов. Так или иначе, в общем числе эвакуированных, прибывших в октябре – ноябре 1941 года на Уралмаш, доля ижорцев была заметной, но не определяющей: по сведениям музея УЗТМ – 2200–2300 человек, тогда как в осенне-зимние месяцы первого года войны численность работников завода увеличилась с 21 тысячи до примерно тридцати тысяч.