Эвакуация. 1941—1942 гг.

История этого госзаказа вкратце такова. Ленинградский Кировский завод во второй половине 1930‑х годов приобрел лицензию на производство теплофикационной турбины ОКО-120 у британской компании «Metropolitan-Vickers-ElectricalCompani». Какое-то количество лицензионных машин кировцы выпустили, однако в 1939 году получили распоряжение переключиться на производство турбоагрегатов для военно-морского флота. Но народное хозяйство остро нуждалось в турбинах типа ОКО-120, так что производство ее решили передать только-только обозначившемуся в промышленном пространстве страны Уральскому турбинному заводу. Характерный для нашего якобы планового хозяйства тех лет кульбит: хватались за одно, переключались на другое – и то необходимо, и без того нельзя…

Начинающие турбостроители посмотрели чертежи и поняли, что им пока что такую продукцию не потянуть. Наверно, могли отказаться – но это значило бы упустить серьезный шанс. И у них уже был вдохновляющий опыт переработки проекта турбонасосов. Так что отказываться от заказа «на вырост» они не стали, а, что называется засучив рукава, принялись за работу.

«Скрупулезно перечертили все чертежи, вникали в каждую мелочь конструкции. Отправились в командировки на ТЭЦ, где уже работали турбины ОКО-120, беседовали с эксплуатационниками, выслушивали жалобы и предложения. И в итоге сумели добиться упрощения конструкции и технологичности машины. Чертежи были отправлены на рецензию в Ленинград на Невский судостроительный завод имени В.И. Ленина, где в то время работал авторитетный конструктор-турбинист Д.П. Бузин. Опытный Дмитрий Петрович понимал, что рискует вместе с уральцами, но изучив документацию, разрешение на вынужденные отступления от исходного проекта дал. Впоследствии внесенные уральцами изменения в конструкцию турбины были закреплены ее переименованием из ОКО-120 в АТ‑12—1»[203].

Процитированный фрагмент из книги об Уральском турбинном заводе интересен не только в связи с историей отдельно взятого предприятия. На мой взгляд, он дает наглядное представление о том, как вообще создавалась советская техника в предвоенные годы. За основу брались мировые образцы – в каких-то случаях покупалась лицензия, но нередко наши «первопроходцы» вдохновлялись идеей, подсмотренной у «соседа», не особо заморачиваясь вопросами интеллектуальной собственности. В любом случае отношение к образцам было творческое: не «комплексовали» по поводу технологических сложностей, дефицитных материалов и прочих «неудобств», приспосабливали конструкцию к своим возможностям и притязаниям… Сегодня сказали бы об импортозамещении, но тогда такого слова не было в ходу. Да, пожалуй, и как «замещение» это не воспринималось. Сразу – свое, хоть и с иностранными корнями. Почти всегда чувствовалось: доморощенная продукция уступает заграничным аналогам, уж по крайней мере, по качеству отделки, но порой в чем-то даже и превосходит. Как правило, дешевле, более приспособлена к нашим «дуракам и дорогам», обычно и надежности хватало. Смело отступая от заграничных прообразов, советские производственники постигали суть инженерного творчества, накапливали опыт, рождали собственные идеи. Страна нахраписто завоевывала место в ряду индустриальных держав. Те, конечно, на «выскочек» смотрели свысока, но законность притязаний СССР на это место подтвердилась итогами Великой Отечественной войны.

Хочу еще обратить внимание читателя на фигуру Д.П. Бузина. Довоенная встреча уральских турбинистов с ведущим конструктором Невского завода стала прологом к сюжету протяженностью в полвека. О Дмитрии Петровиче мы еще вспомним чуть позже. Сейчас лишь отмечу, что, дав добро на производство самой первой турбины УТЗ, он сам в ее изготовлении не участвовал.

Между тем изготовление турбины АТ‑12—1 было тоже очень показательно для предвоенного времени. Конструкция ее была условно своя. Кого считать ее главным конструктором? Прообраз рожден на британской фирме, к условиям уральского завода ее адаптировали силами формирующегося конструкторского бюро, где, конечно, был администратор, но еще не было творческого лидера. И производственная база для изготовления сложнейшей машины находилась в процессе становления. Однако время торопило.