Эвакуация. 1941—1942 гг.

Уже полным ходом шла эвакуация, принимая нередко форму бегства от смертельной опасности, но еще даже в самых пессимистических сценариях не просматривалась блокада Ленинграда. Эвакуация дизель-моторного производства с ЛКЗ на УТЗ уж точно была не бегством, а передислокацией с целью резкого повышения эффективности танкового производства. Она совершилась планомерно и энергично, а потому завершилась успешно, хотя и с весьма болезненными для уральских турбинистов издержками.

Получив распоряжение об эвакуации, кировцы по-военному оперативно, в течение всего лишь двух суток, разработали почасовой график действий и скрупулезно его соблюдали. Первый эшелон с людьми и оборудованием для производства танковых дизель-моторов отправился из Ленинграда в Свердловск уже 3 июля. Железнодорожные магистрали были перегружены, но еще «проходимы»; движению ленинградцев на восток препятствовало лишь встречное движение войск, вооружения и боеприпасов в сторону фронта. По меркам мирного времени эшелон тащился с черепашьей скоростью, но, если сравнивать с тем, какие трудности пришлось преодолевать эвакоэшелонам чуть позже, в сентябре – октябре, особенно на магистралях, связывающих Ленинград и весь северо-запад Союза с восточными регионами страны, – перемещение первого эшелона моторостроителей на Урал проходило почти в идеальных условиях. Эшелон прибыл на место 16 июля, то есть провел в пути «всего» две недели. Относительно благополучно прошли дистанцию и последующие эшелоны с ЛКЗ на УТЗ, а всего их было 16. Последний двигался заметно медленней первого: он вышел из Ленинграда 23 июля и прибыл на место 15 августа – на месяц позже, нежели поначалу планировалось наркоматом, но все же довольно быстро и в полном комплекте.

«Всего за это время, – сообщают историки УТЗ, – было перевезено (из Ленинграда в Свердловск. – В.Л.) 1022 единицы оборудования, 3260 работников и свыше 6000 членов их семей. Масштаб этого “переселения” станет понятнее, если учесть, что на самом УТЗ на 1 июля 1941 года работало 1349 человек, из них 869 рабочих и 480 инженерно-технических работников (ИТР) и служащих»[208].

Согласно плану эвакуации, которому следовали ленинградские моторостроители, в исходном пункте оборудование снимали с фундаментов и грузили в эшелоны в соответствии с последовательностью производственного цикла. Если можно было что-то не расчленять на более мелкие блоки, так целиком на платформу и грузили. Например, нагревательные печи привезли прямо с футеровкой: ставь на место, подключай к энергоснабжению и начинай работать.

Эшелоны с оборудованием Кировского завода прибывали по подъездной железнодорожной ветке на заводской двор «Турбинки». Станки с платформ поднимали маломощным заводским краном и ставили в кузов машины-пятитонки (единственная такая была в их распоряжении), аж рессоры прогибались. На машинах везли их один за другим в цеха – прямо к тем местам, где им положено стоять согласно последовательности технологического цикла. Станки сгружали на тонкую бетонную плиту и даже не закрепляли анкерными болтами: экономили часы и минуты. Так что время монтажа оборудования почти совпадало со временем разгрузки эшелона. В таком стремительном темпе кировцы (а хозяева-турбинисты, понимая ситуацию, изо всех сил им помогали) работали в течение месяца; за сутки успевали устанавливать до 48 станков.

И первую продукцию на новом месте ленинградцы выдали уже в августе!

Разумеется, при поминутно рассчитанном маневре с четко обозначенной целью оборудование остановленного турбинного завода кировцы рассматривали лишь как помеху для развертывания своего производства. Приходилось тратить время, чтоб его демонтировать, а что потом с ним делать? Какие-то станки удавалось вписать в свой технологический цикл, другие, если подходили, отправлялись на линию, которая параллельно монтировалась для поточного производства корпусов минометных снарядов (для «катюш»): подобное задание было едва ли не у каждого машиностроительного предприятия; эвакуированные не были исключением. А те станки, которым и такого применения не находилось, попросту выбрасывали на задворки – чтоб не мешали.

Конечно, у турбинистов сердце кровью обливалось, глядя на этот разор. К тому же в столь напряженное время они почувствовали себя не у дел. Правда, станочников, как правило, ассимилировал возрождающийся на уральской земле ленинградский моторный завод: своих-то работников не всех привезли, а лишь самых квалифицированных – не ниже пятого рабочего разряда, ну а здешних можно было спешно подучить. Но так же быстро перепрофилировать с турбин на моторы местных специалистов было труднее, тем более что официально Турбинный завод не был закрыт: его как бы оттеснили на задний план, вскоре прикрыв проблему новым – «конспиративным» – названием предприятия: завод № 76.