Эвакуация. 1941—1942 гг.

Начинали работу по изготовлению этой турбины на площадях Уралэлектроаппарата: там только что было завершено строительство большого шестипролетного корпуса, а собственных производственных помещений у турбинного завода еще не было. Но пока создавали оснастку, осваивали технологию, изготавливали детали, строился и УТЗ. К весне 1941 года был сооружен высотный корпус (седьмой пролет) для сборки и испытания турбин (он и сегодня самый приметный на территории завода), так что собирали первую турбину уже на своем «законном» стенде. Детали, подчас сложнейшей конфигурации, сделали сами, но собирать их самостоятельно не рискнули. Сборка многотонного агрегата с микронными зазорами между вращающимися (со скоростью 30 тыс. оборотов в минуту) и неподвижными частями требовала от монтажников не только высокого мастерства, но и большого практического опыта. Поэтому пригласили бригаду с Харьковского турбогенераторного завода: «почти тридцать турбинистов-сборщиков во главе с начальником сборочного цеха ХТГЗ А.Н. Касьяновым… Работами по монтажу испытательного стенда руководил инженер В.И. Брюно. А фанатически преданный турбостроению Г.А. Кнабе[204] вообще перестал покидать “семипролетку”: ночевал здесь же в припаркованной в цехе черной “Эмке”»[205].

Работы по монтажу турбины шли круглосуточно и завершились в ночь с 15 на 16 мая 1941 года. О подробностях первого пуска рассказал в своих воспоминаниях инженер-конструктор (впоследствии главный энергетик завода) Федор Георгиевич Турунтаев[206]: «Все механизмы стенда опробованы, проверены. В турбину можно подавать пар. Но надо ждать утра, когда соберется весь коллектив, все рабочие завода, придут гости из руководящих городских организаций…» Не вытерпели: «А может, попробуем… для себя?» И решились! Федору Георгиевичу и довелось повернуть штурвал стопорного клапана. Турбина заработала без малейших отклонений от заданного режима. Это случилось в 3 часа утра. А утром отрапортовали телеграммой в наркомат: «Все в порядке, испытание продолжается»[207].

Турбина безупречно выдержала стендовые испытания, ее демонтировали, погрузили на платформы и отправили в Ижевск (где она безаварийно проработала 48 лет; на ее энергии держалась работа ижевских оружейников в годы войны).

До конца года планировалось выпустить еще три таких машины.

Отметить крупный производственный успех решили массовым гулянием на Калиновке (лесопарк на северной окраине Эльмаша), и это мероприятие было назначено на воскресенье 22 июня…

С началом войны потребность промышленности в энергообеспечении никак не снизилась, и 10 июля 1941 года Совнарком СССР даже принял постановление «О форсировании строительства электростанций на Урале». Но при этом предполагалось использовать эвакуированное оборудование, а сохранение производства новых турбин в такой обстановке сочли занятием несвоевременным. Поэтому едва начавшееся турбинное производство свернули, а лишь на треть заполненные оборудованием и, тем более, еще не достроенные корпуса турбинного завода Наркомат общего машиностроения решил использовать более актуальным, как казалось, для той поры способом: развернуть в них дизель-моторное производство ленинградского Кировского завода. Поскольку в тот момент налаживалось производство тяжелых танков КВ на Челябинском тракторном, а в дальнейшем предполагалось эвакуировать танковый отдел ЛКЗ в Нижний Тагил, то обеспечить эти два больших потока бронированных гигантов двигателями было на самом деле задачей совершенно неотложной, и можно понять руководителей оборонной промышленности, которые решили пожертвовать только-только народившимся турбинным производством, чтобы в кратчайшие сроки развернуть на его месте производство танковых дизель-моторов. Впрочем, не только танковых: на первых порах планировалось здесь же наладить производство и авиационных двигателей.

Замена турбинного производства моторным – по сути, операция «по-живому» без наркоза, – стала одним из самых драматических эпизодов эпопеи эвакуации.

В разных источниках несколько разнятся детали этого сюжета: то ли в Наркомате общего машиностроения 29 июня 1941 года подписали приказ об эвакуации дизель-моторного производства ЛКЗ на Урал, то ли такой приказ отдали 2 июля в Наркомате электростанций и электропромышленности (возможно, имели место оба приказа). А завершить эвакуацию этим приказом (или приказами) предписывалось к середине июля, что в тот момент представлялось реальным. Ибо шла лишь вторая неделя войны, недоумение и горечь, вызванные катастрофой на западной границе, не обернулись паникой, но заставили всех осознать: война с Германией – это всерьез и надолго. Все распоряжения властей, связанные с обороной, требовалось выполнять неукоснительно.

Хотя, приходится признать, решения враз навалившихся проблем власти не всегда находили оптимальные, и тут возникали коллизии подчас весьма драматические…