Эвакуация. 1941—1942 гг.

Лозунгом времени стало: учиться! И Юрий поступил в Петроградский политехнический институт. Однако продержался в студентах недолго: жить было не на что. Он ушел из института и устроился кочегаром на транспортном пароходе. Проплавав год, все же возвратился в политехнический институт, но со следующего учебного года перевелся в ленинградский технологический. Одновременно стал работать техником сначала на одном, потом на другом заводе. Прочную почву под ногами обрел на «Красном путиловце», где еще до получения диплома стал сменным мастером, а после получения диплома (в 1930 году) быстро продвинулся по службе: механик цеха, зам начальника цеха, начальник танкового отдела завода. Думаю, с И.М. Зальцманом они в те годы были хорошо знакомы. А в 1938 году обоих назначили директорами: Исаак Моисеевич возглавил Кировский завод (бывший «Красный путиловец»), а Юрий Евгеньевич – Харьковский паровозостроительный имени Коминтерна. Под руководством Максарева на ХПЗ запустили в серийное производство танк Т‑34, при нем паровозостроительный завод стал фактически танкостроительным и получил «конспиративный псевдоним» – завод № 183. И Максарев же возглавил и в целом успешно провел сложнейшую операцию по перемещению завода в Нижний Тагил.

И как с такой биографией вяжется клеймо саботажника?

Разобраться на месте, почему случился такой провал, а главное – как выйти из прорыва, было поручено директору челябинского Танкограда, а по совместительству замнаркома И.М. Зальцману. Такое поручение как нельзя лучше соответствовало ситуации: Исаак Моисеевич, несомненно, хорошо знал Максарева по работе на ЛКЗ; он на себе испытал сложности возрождения производства на эвакуированном предприятии и лучше, нежели кто другой из наркомата или ГКО, способен был понять истинные причины «саботажа». Кроме того, даже Сталин признавал Зальцмана лучшим специалистом по быстрому производству танков.

На этот раз «танковый король», который сам был скор на расправу, распорядился не так, как случалось у него раньше на Уралмаше и Уралтурбозаводе: в действиях директора Максарева он не увидел не только злого умысла, но и реальной вины. Кроме того, Исаак Моисеевич трезво понимал: кого бы ни поставили на место проштрафившегося директора, он не сработает лучше, потому что специалиста, сопоставимого с Максаревым по компетентности и опыту, не было в обозримом пространстве. И Зальцман заступился за Максарева перед Сталиным!

Но оградить человека от незаслуженного наказания – это в данной ситуации было даже не полдела, а малой частью проблемы. Сложнее было «разрулить» ситуацию на заводе.

И тут Зальцман предложил (а Сталин принял) решение, которое сделало бы честь любому стратегу: должность директора нижнетагильского завода № 183 он возложил на себя, оставаясь при этом и директором челябинского «Танкограда», а Ю.Е. Максарева взял к себе на челябинский Кировский главным инженером. В сущности, оставил на налаженном хозяйстве – приглядеть, но и поучиться. Сам же поехал в Нижний Тагил – налаживать конвейерное производство танков Т‑34. Когда дело пошло на лад, он перевел Максарева в той же должности главного инженера обратно в Тагил. А когда конвейер заработал в полную силу, оставил Максарева на заводе № 183 уже в качестве полноправного директора, а сам окончательно возвратился в Челябинск. От отъезда Зальцмана в Тагил до его возвращения в Танкоград прошло меньше полугода.

Повторно возведенный в ранг директора завода № 183 Юрий Евгеньевич Максарев не просто поддерживал хорошо отлаженное производство. На заводе под его руководством было много сделано для усовершенствования и конструкции танка Т‑34, и технологии его производства. В частности, это при Максареве была внедрена автоматическая сварка под флюсом, снизившая трудоемкость изготовления корпуса танка в восемь раз и себестоимость танка в целом более чем в два раза. Эти усовершенствования перенимались другими танковыми заводами, которых после перевода экономики на военные рельсы, включая эвакуацию, стало восемь. Благодаря этим мерам танк Т‑34 стал не только лучшим, но и самым массовым танком Второй мировой войны. Конечно, у всех инженерных новаций были свои авторы – академик Евгений Оскарович Патон, конструкторы Александр Александрович Морозов и Николай Алексеевич Кучеренко, десятки рабочих-рационализаторов, – но роль директора предприятия в формировании этого вектора движения была ключевая. Вклад Максарева в развитие производства самого востребованного танка был должным образом оценен руководством страны: уже в январе 1943 года его, казалось бы, совсем недавно чуть не угодившего под трибунал, удостоили звания Героя Социалистического Труда, за сим последовало множество других государственных наград, в том числе семь орденов Ленина, Сталинская премия, а после войны – высокие министерские посты.

Танкоградский монарх