Эвакуация. 1941—1942 гг.

Россия далеко не сразу включилась в эту гонку, хотя нужду в алюминии отечественная промышленность почувствовала еще в дореволюционное время. Своего производства алюминия в стране не было[215], а за границей его приходилось покупать по спекулятивным ценам. В военном 1916 году Россия его покупала по 5400 рублей золотом за тонну, в то время как на нью-йоркской бирже его цена была 2500 рублей. За годы Первой мировой войны Россия затратила на покупку алюминия 44 млн рублей, и видно было невооруженным глазом, что это откровенный грабеж.

Еще во время Гражданской войны советским правительством делались попытки наладить собственное производство алюминия. Источник сырья к тому времени был известен: месторождение бокситов в районе Тихвина. Но американские консультанты признали тихвинские бокситы непригодными для извлечения из них глинозема в промышленном масштабе. Российские ученые не согласились с этим вердиктом и к середине 1920‑х годов нашли способ получения алюминия из тихвинских бокситов, но для тогдашней отечественной промышленности эта технология была неподъемна, поскольку требовала огромных энергетических затрат. У нас просто не было тогда энергетических ресурсов, которые позволили бы заняться производством алюминия. Упомянем для наглядности, что проектная мощность Красногорской ТЭЦ, которая строилась для энергообеспечения Уральского алюминиевого завода и на первых порах даже имела статус цеха УАЗа (однако уже в год пуска отделилась от завода в качестве самостоятельного предприятия), равнялась суммарной мощности всех электростанций дореволюционной России.

Алюминиевая промышленность в СССР смогла родиться лишь на волне достижений энергетики в результате реализации плана ГОЭЛРО. Вот почему первые советские алюминиевые заводы появились рядом с первыми крупными советскими электростанциями (или наоборот?). В 1926 году дала первый ток Волховская ГЭС – и в 1932 году выдал первую партию металла Волховский алюминиевый завод. Осенью 1932 года был запущен Днепрогэс – и уже в 1933 году заработал Днепровский алюминиевый завод. В 1938 году сырьевую базу этих первенцев укрепили, введя в строй Тихвинский (впоследствии переименован в Бокситогорский) глиноземный завод – опять-таки на базе Волховской ГЭС. Вся советская алюминиевая промышленность до конца 1930‑х годов стояла на этих «трех слонах».

СССР вступил в мировой «клуб» производителей «крылатого металла» одиннадцатым по счету, но к началу Второй мировой войны уверенно догонял лидеров: алюминий производили уже в 16 странах, но по объему производства мы занимали в их списке третье место, отставая лишь от Соединенных Штатов и Германии.

Нетрудно заметить, что все три первенца алюминиевой отрасли, которые СССР успел построить до войны, располагались практически на западной границе военно-промышленного пояса, захват которого был ключевой задачей гитлеровского блицкрига. И уже в августе 1941 года они оказались в прифронтовой полосе. Необходимость их эвакуации с последующим восстановлением производства в тылу была столь же очевидна и неотложна, как и необходимость перебазирования в тыл бронепрокатных станов.

Что касается пункта назначения – тут и думать было нечего: разумеется, в Каменск-Уральский! В Каменск-Уральский – это значит, на УАЗ. Уральский алюминиевый завод был третьим по счету предприятием в стране, производящим алюминий (и глинозем тоже). Он остался единственным после прекращения работы Волховского и Днепровского алюминиевых и Тихвинского глиноземного заводов и оставался единственным до конца войны, хоть уже строили и другие заводы на Урале и в Сибири.

Решение о строительстве Уральского алюминиевого завода (УАЗа) было принято в декабре 1932 года – уже после того, как на Волховском заводе был выдан первый металл. Понятны мотивы этого решения: потребность промышленности в алюминии была неограниченной, а Урал – значит, и вдалеке от возможного театра военных действий, и вблизи крупных бокситовых месторождений. Богословское месторождение на севере Свердловской области еще не было в полном объеме расследовано, но уже выдавало алюминиевое сырье для Днепровского завода, а Соколовское находилось совсем рядом – всего в тринадцати километрах от площадки, выбранной для УАЗа. Правда, источников дешевой электроэнергии рядом не было и не предвиделось, но к тому времени на отечественных машиностроительных заводах освоили выпуск паровых турбин мощностью и 50, и 100 мегаватт (для сравнения: Волховская ГЭС, самая крупная в стране для своего времени, имела мощность всего 66 мегаватт).

В сентябре 1939 года были запущены и Красногорская ТЭЦ, и УАЗ. И к началу войны УАЗ давал уже 36 % алюминия и 33 % глинозема, производившихся в СССР.