Эвакуация. 1941—1942 гг.

Что же касается И.М. Зальцмана, то он по возвращении в свой Танкоград организовал и здесь производство танков Т‑34 на том же конвейере, где продолжали выпускать танки КВ. Чтобы приспособить конвейер для параллельного выпуска тех и других танков, у челябинских кировцев ушло всего 33 дня.

А летом 1942 года «королю танков» пришлось переехать из своей «столицы» в столицу страны: его назначили наркомом танковой промышленности СССР. Сталин счел, что Зальцман лучше Малышева справится с наращиванием производства танков. Однако в 1943 году его вернули в Танкоград – не проштрафился, а опять сочли, что никто не сможет быстрей, чем Зальцман, организовать выпуск нового танка ИС, который должен был противостоять недавно появившимся немецким «тиграм», неуязвимым ни для КВ, ни тем более для Т‑34.

Руководить издалека, опираясь исключительно на административный ресурс, было не в правилах той системы руководства военной промышленностью, которую лишь совершенно не считаясь с фактами можно называть «командно-административной». Команды командами, но каждому, кто должен был их выполнить, необходимо было самостоятельно и мгновенно принимать ответственные решения, правильность которых тут же проверялась самой жизнью, и отвечать за эти решения надо было самому. Система не нивелировала личность, как утверждал «прораб перестройки» Г.Х. Попов, а, напротив, востребовала такие яркие фигуры, как Зальцман.

Зальцман был руководитель, идеально соответствующий призвавшей его системе. Он принимал приказы сверху, не обсуждая, насколько они выполнимы, и всегда находил нетривиальный способ их исполнить. О методах его руководства рассказывают легенды.

Однажды челябинцев подвели смежники – не поставили вовремя партию танковых стартеров. Зальцман по телефону договорился с изготовителями стартеров, и они выслали партию своей продукции поездом навстречу эшелону танков, отправленных из Челябинска на фронт без стартеров. Зальцман сам сопроводил этот эшелон до места, куда должны были подвезти стартеры, чтобы не допустить еще какого-то непредвиденного сбоя. Все получилось, как он спланировал: заводские мастера монтировали стартеры на положенные им места прямо во время движения эшелона к фронту, железнодорожные платформы на короткое время были превращены в филиал сборочного цеха челябинского Кировского завода. К месту назначения танки прибыли вполне готовыми вступить в бой.

В другой раз Зальцману позвонил Сталин и потребовал, чтобы завод в течение двух-трех дней отправил пятьдесят танков на оборонительный рубеж под Москвой. Готовые «коробки» у Зальцмана были, но они не были оснащены моторами – моторное производство пока что не поспевало за сборочным цехом, работавшим уже в режиме конвейера. Как же поступил Зальцман? Воспользовавшись полномочиями заместителя наркома, он остановил проходящий мимо эшелон с авиационными моторами и снял с него столько моторов, сколько было у него танков без моторов. Заводские конструкторы быстро нашли способ адаптировать самолетные движки к танку – и эшелон с вполне боеспособными боевыми машинами вовремя ушел в сторону Москвы. Задание Сталина было выполнено, хотя «тришкин кафтан» оборонной промышленности вряд ли стал оттого прочней. Добавлю, что эта история усложнила и без того натянутые отношения Зальцмана с Берией, который курировал авиационную промышленность, и нельзя сказать, что в этом случае Берия был несправедлив.

Так вот и балансировал этот свободный духом человек между «надо» и «не сметь», руководствуясь чувством долга и собственным пониманием ситуации. Пока немцы стояли под Москвой – «танковый король» мог себе это позволить. Аукнулось после войны.

Зальцмана исключили из партии и сняли с должности в сентябре 1949 года – то ли (по одной версии) привязали к «ленинградскому делу», то ли приписали производственные просчеты (одно другое не исключает). Над ним нависла угроза физической расправы, но сам Сталин отвел от него крайние меры, однако против лишения его «королевского» сана не возразил. Зальцмана сослали в Муром, где он работал матером цеха на небольшом заводике, потом перевели на такую же должность в Орел. При этом почему-то не лишили государственных наград, не сняли погоны генерал-майора, не отобрали мандат депутата Верховного Совета СССР. На работе Исаак Моисеевич вел себя сообразно своей малой должности, но по праздникам надевал парадный генеральский мундир со всеми регалиями и наградами – и заводское начальство, говорят, столбенело.

А после смерти Сталина Зальцмана реабилитировали, восстановили в партии, разрешили вернуться в Ленинград, но к высоким государственным должностям больше не подпускали.

Но это все было потом. А в самые напряженные военные годы Исаак Моисеевич Зальцман и генералом-то еще не был (это звание ему, как и Максареву, Музрукову, Кочеткову и другим руководителям военно-промышленного комплекса, присвоят лишь в сорок пятом), но монархом, не ограниченным в правах, был точно.