Эвакуация. 1941—1942 гг.

В первую военную осень на железнодорожные остановки близ УАЗа ежесуточно поступало до пятисот вагонов с людьми, оборудованием и материалами. Сюда передислоцировались не только производственные ресурсы трех эвакуированных заводов алюминиевой отрасли, но и строители – рабочие и командный состав двенадцати строительных организаций. Они влились в состав треста Уралалюминстрой, который при этом стал едва ли не самым крупным строительным объединением, работавшим в стране в годы войны.

В состав треста вошло и ядро коллектива строителей легендарного Дворца Советов во главе с начальником Управления строительства профессором Андреем Никитичем Прокофьевым (1886–1949). Можно себе представить, каким профессиональным авторитетом нужно было обладать, чтобы в то время получить назначение на столь видную должность! Однако строительство Дворца, как известно, с началом войны было заморожено, балки из особо прочной стали марки ДС, изготовленные для каркаса, да частично уже и смонтированные, были разобраны, демонтированы и использованы для оборонительных сооружений. Из них готовились, в частности, противотанковые ежи на подступах к Москве. Строители же Дворца их и готовили. А потом наиболее опытных из строителей (иных даже отозвали из действующей армии) во главе с Прокофьевым отправили на самую ответственную стройку первых военных месяцев – в Каменск-Уральский. Прокофьева и здесь назначили директором Уралалюминстроя.

Но рядом с профессором Прокофьевым, с его командой, на площадке УАЗа работали самые квалифицированные специалисты алюминиевой отрасли, которые в тонкостях разбирались в сути стратегического замысла. И даже парторгом ЦК (своеобразным комиссаром) на этой стройке был М.С. Голынский, перед войной работавший директором Гипроалюминия, а еще до того – главным экономистом проекта УАЗа. Он не имел того строительного опыта, что отличал начальника стройки Прокофьева, но специфику алюминиевого предприятия «комиссар» знал лучше. Так что они прекрасно друг друга дополняли.

Но в то время, как Уралалюминстрой возводил новые цеха, завод ни на минуту не прекращал работу, продолжал выдавать продукцию, хотя по сложившимся обстоятельствам это порой казалось невозможным.

К примеру, такая коллизия. Электролизный цех, наращивая мощности за счет установки новых ванн, во все возрастающих количествах продолжает выдавать чистый алюминий, но моторные заводы нуждаются в силумине: алюминий нужно сплавлять с кремнием. Парадокс в том, что и кремний-то есть! Покидая Запорожье, работники Днепровского завода погрузили в эшелоны не только доступное транспортировке оборудование, но и промежуточные продукты своего труда, полуфабрикаты. В частности, будучи единственными в стране производителями кристаллического кремния, они прицепили к очередному эшелону несколько вагонов этого вещества. Итак, есть алюминий, есть кремний, но нет (и не только на УАЗе – во всей стране после захвата немцами Запорожья нет) специальных плавильных печей, чтобы их соединить – сплавить в силумин. Чтобы построить такие печи, нужно время, а силумин нужен сию минуту. Это уже не инженерная, а бытийная задача, и разрешить ее бессилен цвет инженерной мысли, собранный на исетском берегу.

Но, как мы видели, подобные задачи в той беспримерной обстановке возникали не раз – и тут тоже нашли нетривиальное решение. Правда, здравомыслящий специалист назвал бы его бредовым, а ведь худо-бедно сработало! В ковш с расплавленным алюминием засыпали в нужной пропорции кристаллический кремний – как сахар в стакан горячего чая – и размешивали до полного растворения: вот вам и силумин. Понятно, что высокое качество продукции при этом гарантировать было невозможно (иначе зачем бы и специальные плавильные печи строить), но лучше иметь «второй сорт», нежели вовсе никакого. И моторные заводы с радостью брали скороспелый силумин. К тому ж он еще раз подвергался переплавке, чтобы разливать его в литейные формы, и это придавало сплаву бо́льшую однородность, повышало его прочность. Так и работали до декабря, пока не кончился привезенный кремний, но к тому времени уже и на УАЗе создали кремниевое производство и выстроили силуминовые печи.

Принимать подобные решения может лишь руководитель, безупречно знающий производство, умеющий каждую операцию воспринимать не через призму установленных нормативов, но в контексте всего комплекса инженерных проблем, и не боящийся рисковать, беря на себя всю полноту ответственности за последствия этих решений. Такими были все «генералы», осуществившие тыловые операции, повернувшие ход Великой Отечественной и всей Второй мировой войны.

Таким был и директор Уральского алюминиевого завода в 1941–1945 годах Ефим Павлович Славский (1898–1991).