Эвакуация. 1941—1942 гг.

Любопытно, что Славского нет в энциклопедии Великой Отечественной войны, изданной к сорокалетию Победы, но, кажется, объяснение тому самое простое: когда готовилось это издание, 87‑летний Славский все еще был «секретным министром». С первого послевоенного года он был одной из главных фигур в нашей атомной отрасли. Как выразился в одной из своих публикаций В.С. Губарев, Курчатов был мозгом атомной промышленности, а Славский – ее сердцем. Вместе с Курчатовым, Харитоном и Ванниковым он в 1949 году (значит, за первую советскую атомную бомбу) получил звезду Героя Соцтруда, потом они и он на равных получат по второй, по третьей звезде. Трижды Героев за всю историю присуждения этого звания было всего 16 человек, включая и большого любителя и коллекционера высоких наград «дорогого Леонида Ильича», и Хрущева, и Черненко, и официально потом лишенного этих звезд Андрея Дмитриевича Сахарова. В отличие от высокопоставленных «коллекционеров», трижды Герой Славский награждался за реальные достижения планетарного масштаба, которые без его деятельного, энергичного, творческого и ответственного участия могли бы просто не состояться.

А вот за деятельность на посту директора УАЗа у него звезды Героя не было, как, впрочем, не было и генеральского звания. Но все же были у него за УАЗ три ордена Ленина – свидетельства крупных побед на тыловом фронте. (Под конец жизни орденов Ленина у него будет десять, плюс множество других наград и премий.)

Достижения флагмана тыла можно представить несколькими наглядными фактами: за три месяца на УАЗе создали и освоили кремниевое производство, для чего в мирное время понадобился бы как минимум год; за то же время число работающих электролизных ванн на заводе увеличилось со 102 до 226 – значит, соответственно возросла и выработка алюминия. Ну и суммарно: за военные годы выработка алюминия на УАЗе поднялась с 20 до 75 тысяч тонн.

А главное: несмотря на то что и на севере Свердловской области, и в Сибири ударными темпами шло строительство новых алюминиевых заводов, УАЗ до конца войны оставался единственным предприятием в стране, обеспечивающим оборонную промышленность алюминием и всеми востребованными производством его сплавами. И он справился со своей задачей.

Но вот на что стоит обратить внимание читателя. Острая нужда в расширении производства танков и самолетов потребовала безотлагательно возродить в тылу алюминиевую промышленность, но увеличение выработки алюминия на УАЗе почти в четыре раза было бы невозможно без создания соответствующей производственной базы: одно тянет за собой другое – тоже закон живой, работающей экономики. Действие этого закона предопределило неожиданный и, на первый взгляд, не очень понятный зигзаг в широко известном сюжете. Однако этот сюжет важен для нашей темы не только тем поворотом.

Завод на лесной поляне

Киевский завод «Большевик» был крупнейшим машиностроительным предприятием украинской столицы. С середины 1930‑х годов он выпускал широкий ассортимент «гражданской» продукции: оборудование для предприятий нефтехимии и коксохимии, для сахарной, целлюлозно-бумажной промышленности, для производства спирта, синтетического каучука, резины и резинотехнических изделий, а также алюминия – на эту подробность обратите особое внимание.

Когда началась война, завод «Большевик», согласно мобилизационному плану, немедленно переключился на выпуск снарядов, ремонт танков и автомобилей. Однако уже на пятый или шестой день войны, как вспоминал позже директор Валерьян Петрович Курганов[216], на завод прибыл 1‑й секретарь Киевского обкома ВКП(б) З.Т. Сердюк. Он выступил перед коллективом и сообщил о предстоящей в самом скором времени эвакуации. Причем предупредил, что не все поедут в одно место: кто-то в Кострому, а кто-то в Свердловск. (В действительности к этим двум направлениям потом прибавилось еще и третье – в Дзержинск Горьковской области.) В Кострому отправили то, что было связано с производством боеприпасов: нужны не столь большие помещения (больших там просто не было) и – поближе к фронту. В Свердловск же направили оборудование, обеспечивающее производство оборудования для большой химии.

Почему именно в Свердловск – понятно: здесь еще в начале 1930‑х годов запланировали построить очередной промышленный гигант – Уральский завод химического машиностроения. Даже приступили к строительству, однако вскоре стройку заморозили по причине острой нехватки финансовых, материальных и человеческих ресурсов. Но место для такого предприятия было выбрано и в какой-то мере освоено – куда ж и ехать, как не в Свердловск?