Эвакуация. 1941—1942 гг.

Вопрос с эшелонами разрешился сразу, и уже с того же дня 18 августа они направлялись прямо на площадку Уралхиммаша. Но решение одной проблемы породило две других – даже гораздо более сложных: директор должен был принимать эшелоны, но ему же в контакте с местными властями (а выйти на них проще и надежней было опять-таки через обком) пришлось решать массу вопросов, касающихся бытового обустройства людей и срочного налаживания производства. Вот и приходилось бегать с заводской площадки в обком и из обкома обратно на завод чуть ли не каждый день. А это километров двенадцать в одну сторону. (Валерьян Петрович в своих воспоминаниях говорит даже о пятнадцати, ну, это он немного преувеличил. Но и двенадцать – расстояние немалое.) Лишь недели через две прибыла, наконец, заводская машина, но легче жить не стало: реанимировать завод на новом месте было никак не легче, чем погрузить его в эшелоны.

Даже сгрузить на землю станки, материалы и прочие грузы было непросто. Эшелон с грузом прибывал на заводскую площадку по одноколейной тупиковой ветке, железнодорожный кран подъехать к нему не мог, приходилось спускать груз на землю вручную. Причем в авральном темпе: железная дорога жестко требовала немедленного возврата подвижного состава, к тому же подъездной путь необходимо было быстро освобождать для следующего своего же эшелона. При этом нельзя было допустить, чтоб в спешке что-то потерялось, сломалось или просто утонуло в хаосе, так что потом будет невозможно найти.

Конечно, все, кто прибывал с эшелонами, участвовали в изнурительном аврале, и у них совершенно не оставалось ни времени, ни сил, чтобы устроить себе хотя бы самое примитивное жилье – землянки какие-нибудь, не говоря уж о бараках. Обком помог найти решение: беженцев расселили в поселке Нижнеисетском (это почти рядом) и в близлежащих селах. Местные жители отнеслись к приезжим доброжелательно, тем более что тем требовалось немногое – только угол и крыша над головой. А кровати, тюфяки, постельное белье, теплую одежду киевляне привезли с собой. Тщательно собирались, строго вели учет, и в пути у них не пропал ни один вагон, ни один ящик с оборудованием.

Палатки, землянки, насыпные бараки рядом со стройплощадкой все же вскоре появились. В конце августа – начале сентября на заводскую площадку прибыли эшелоны из Баку: строительная организация со штатом в полторы тысячи человек. Привычные к подобным десантам даже в мирное время, строители привезли с собой палатки, а к зиме соорудили шестнадцать вместительных землянок – каждая на 100–150 человек. Но в большинстве своем это были люди призывного возраста, и скоро они практически все отправились на фронт. Уже летом 1942 года на смену бакинцам привезли более тысячи работников из Средней Азии. Их руки были привычны к кетменю, а строителями они были никакими, к тому же, когда начались ранние уральские холода, эти южные люди начали простужаться и болеть. Держать их при заводе стало себе дороже – их отправили на родину.

Трудно обустраивался завод.

Однако от эвакуированного завода ждали не рапорта о благополучном прибытии и удобном размещении, а скорейшего возобновления производства. Особенное беспокойство вызывал заказ для УАЗа: ведь от того, когда он будет выполнен, напрямую зависело, как скоро авиационные и моторостроительные заводы страны получат алюминий. Между тем речь шла о крупногабаритных и сложных по конструкции аппаратах. Производить такие изделия «на коленке» невозможно: для размещения оборудования полного цикла требовался корпус площадью пять-шесть тысяч квадратных метров с высотой подкрановых путей не менее 10–12 метров. Да еще чтобы в этом корпусе и зимой была плюсовая температура – не столько даже чтоб рабочим в нем было комфортно (кто тогда о том заботился!), сколько по технологическим условиям: не всякие монтажные работы можно вести на морозе.

Курганов съездил в Каменск-Уральский, на УАЗ, и там присмотрел подходящий производственный корпус. Его построили по плану второй очереди завода для ремонтно-механического цеха, но еще не успели полностью освоить. Созрело логичное предложение: раз изделия нужны для УАЗа, так почему бы и не делать их прямо на территории УАЗа? В наркомате с радостью приняли идею, однако на месте (как и на Магнитке) возникли сложности, так что от уазовского цеха удалось заполучить на время лишь один пролет, который решено было использовать для сборочного участка. Но где изготавливать детали и узлы, из которых здесь будут собираться изделия?