Эвакуация. 1941—1942 гг.

Немцы были уже недалеко от Киева. Они обстреливали и бомбили город, соседние предприятия, но завод «Большевик» практически не трогали – очевидно, рассчитывали захватить его пригодным для эксплуатации. Этим заводчане и воспользовались: днем в цехах – незаметно для немцев – загружали эшелоны, а под покровом ночи выводили их на сортировочную станцию в Дарницу, чтобы оттуда отправить на Урал. Демонтировать, погрузить в эшелоны и увезти оборудование завода удалось практически полностью – даже вырыли из траншей силовые и телефонные кабели. Увезли и сырье, и полуфабрикаты (на которых уже в Свердловске работали до 3‑го квартала 1942 года; потом переключились на прокат из Нижнего Тагила и Магнитки). Даже кровати с матрасами из заводских общежитий, даже постельное белье погрузили – словом, все-все-все. Все потом и пригодилось.

Первый эшелон, отправленный в Свердловск, возглавил начальник механосборочного цеха Александр Тигранович Акопжанов, наделенный на время передислокации правами исполняющего обязанности директора завода. А сам Курганов, выражаясь фигурально, остался на капитанском мостике «до полного погружения судна»: завод продолжал выпускать продукцию для фронта.

И вдруг в конце июля приходит в Киев телеграмма от Акопжанова: дескать, никакого Уралхиммаша на самом деле нет, и по распоряжению свердловских властей все наши эшелоны с людьми и оборудованием перенаправляются на Уралмаш или РТИ.

Уралмаш тогда спешно перестраивался на выпуск танковых корпусов и башен, а также другой продукции оборонного назначения, а завод резинотехнических изделий был только что учрежден на базе трех эвакуированных заводов: «Каучук» (Москва), «Красный треугольник» (Ленинград) и «Красный резинщик» (Киев). Родственного им предприятия на Урале не было, зато нашлось помещение – корпуса, построенные для мясокомбината, но им еще не занятые: вряд ли им в ближайшее время придется заработать в полную силу. Эшелоны с квалифицированными работниками и оборудованием с Украины были для тех и для других как подарок.

Но Курганов понимал, что такое «раздаривание» приведет к потере крупнейшего оборонного предприятия, о значении которого для оборонной промышленности можно судить хотя бы по тому, что даже наступающие немцы хотели захватить его неразрушенным.

Практически сразу по получении тревожной телеграммы директор в сопровождении двух или трех сотрудников ринулся в Свердловск.

Ехали они на машине, с кратковременными остановками для дозаправки и пополнения припасов на родственных предприятиях, которых несколько было на пути. В дороге Курганова перехватил телефонным звонком и вызвал к себе в Москву нарком общего машиностроения П.И. Паршин. Во время этого чрезвычайного визита (а случился он 16 августа) Курганов был назначен директором Уральского завода химического машиностроения и при этом получил первое производственное задание: в кратчайший срок поставить оборудование для второй очереди Уральского алюминиевого завода. Вот этот зигзаг я и имел в виду: думаю, не было бы этого задания, от выполнения которого зависело производство самолетов и танков, – весь сюжет воссоздания киевского предприятия на уральской земле развивался бы иначе и в другом темпе.

Из Москвы в Свердловск Валерьян Петрович летел уже самолетом. Не берусь сказать, каким образом он из аэропорта добирался до площадки Уралхиммаша, однако уже 18 августа (похоже, что с утра) он оказался там. И вот что он увидел на месте, где полагалось быть заводу, только что получившему срочное правительственное задание:

Однолинейный тупиковый железнодорожный путь со стороны станции Кольцово, запущенное и пустовавшее здание автогаража, недостроенное здание главной понизительной подстанции на 5000 квт и два пустующих барака – вот все, что имелось в этом районе.

В стороне дощатое здание ДОК для строителей на две пилорамы, но строителей не было. И больше – ничего!

Машина, на которой Валерьян Петрович выехал из Киева, все еще была в пути, в Свердловске никакого своего транспорта у него не было, а искать попутки было бесполезно. Так что новоявленный директор несуществующего завода со своими безрадостными впечатлениями отправился в обком партии пешком.

Почему – в обком? В то время никто бы такого вопроса не задал. Прежде всего, конечно, чтобы представиться. Но не менее важно – немедленно отменить распоряжение о переадресовке эшелонов.