Эвакуация. 1941—1942 гг.

Этот путь еще только начинался, когда предприятие, основанное за полвека до того Ю.П. Гужоном, решили обновить, превратив в завод качественных сталей, и группу перспективных инженеров отправили набираться опыта в Германию, на заводы Круппа. В нее был включен и Я.И. Сокол. А в Германии тогда уже вовсю насаждался «новый порядок», и Яков Исаакович едва не стал одной из ранних жертв гитлеровского режима. Случилось так, что в то время, когда советские стажеры осваивали тонкости крупповских металлургических технологий, местные газеты выплеснули на головы обывателей изрядную порцию антисоветских материалов. Работники советского посольства сочли, что на этот выпад необходимо ответить, и лучше, если перед рабочими завода выступит кто-то из советских специалистов, которого они знают достаточно хорошо, чтобы отнестись к нему с доверием. Коллеги предложили поручить эту миссию Соколу: он лучше других владел немецким языком. Яков Исаакович отлично справился с заданием, но посольство, уже вполне трезво понимающее суть гитлеровского режима, буквально в день того выступления переправило его в Швецию – и вовремя, ибо, как потом стало известно, ночью за ним приходили гестаповцы. Опоздали!..

В Швеции Яков Исаакович продолжил изучать современные металлургические технологии и вернулся в Москву хорошо подготовленным специалистом по качественным сталям, а было ему тогда только 25 лет. Еще пять с лишним лет после благополучного возвращения он успешно вкладывал европейский опыт в московское предприятие, осваивая одновременно и навыки руководства промышленным производством в советских условиях. А 18 декабря 1940 года нарком черной металлургии И.Ф. Тевосян подписал приказ № 218, заключенный в одиннадцати словах: «Назначить тов. Сокола Якова Исааковича директором строящегося Бакальского металлургического завода Главспецстали».

Сам Яков Исаакович такого поворота событий никак не ожидал. Во-первых, даже по тогдашним меркам он был очень молод: на следующий день после назначения ему исполнялось 31 год и 6 месяцев. Во-вторых, и в киевском вузе, и на заводе «Серп и молот», и тем более на металлургических производствах Германии и Швеции его учили, как варить качественную сталь, но не учили строить заводы: решать вопросы с землеотводом, договариваться с подрядчиками, обустраивать инфраструктуру и жилье для персонала. Да и где находить этот персонал в стране, где правдами-неправдами были уже мобилизованы все людские резервы?..

Но нарком и партия (Я.И. Сокол был уже, конечно, членом партии) сказали: надо! – и молодой инженер подчинился.

Чем располагал в момент назначения новоиспеченный директор? Имелся проект, разработанный ленинградским Гипромезом; имелось принципиальное решение строить завод в границах Бакальского рудного поля, хотя конкретная площадка была еще не определена (по преданию, Гипромез рассматривал 18 вариантов!). Не были проработаны вопросы с поставщиками оборудования. Что касается персонала, то, когда Я.И. Сокол был назначен директором, ему сразу же зачислили в штат бухгалтера и личного шофера. С тысячами других работников ему надлежало разобраться самому, как говорится, в рабочем порядке. Правда, от него не требовалось начать строительные работы немедленно: предполагалось, что они стартуют в 1941 году, ибо до того предстояло решить много непростых оргвопросов и прежде всего – определиться с местом строительства завода.

В предыдущих главах я обращал внимание читателя на то, сколь непросто это сделать даже где-нибудь в сибирской таежной глуши. А тут – Южный Урал, местность и геологически сложная, к тому же густо заселенная; найти почти четыре тысячи гектаров сплошным массивом (именно такая территория завода предусматривалась проектом Гипромеза) вблизи большого промышленного города было проблематично даже при «сталинизме», потому и перебирали варианты. Мысль проектировщиков зашла в тупик – тут и следовало «власть употребить», что в конце концов и пришлось сделать начинающему директору при поддержке Челябинского обкома.

Так или иначе, 12 июня 1941 года на самом высшем уровне партийно-государственной власти (ЦК ВКП(б) и СНК) было принято постановление: быть заводу на Першинской площадке, а строительство его начать в конце 1941 года. Надо пояснить, что Першино – это старинное казачье поселение в пяти верстах за северной окраиной города. Но главное – дата: постановление было принято всего за десять дней до начала Великой Отечественной войны (да кто ж знал, что она начнется так скоро?).