Эвакуация. 1941—1942 гг.

Вот записи из делового дневника Сергея Ивановича Молоканова, работавшего в то время главным инженером Уралэнерго:

«12 мая 1941 года. – В ремонте находится оборудование мощностью 12 мегаватт. Вывести оборудование в ремонт на большую мощность без ограничения потребителей нет возможности.

2 июня 1941 года. – Весь май текущим ремонтом заниматься не могли.

5 июня 1941 года. – В ремонте 36 мегаватт, утром и вечером частота снижалась до 48,5 герца.

20 июня 1941 года. – Производятся ограничения потребителей утром, вечером и ночью»[217].

Как видим, в самый канун войны оборудование работало на износ – в таком режиме трудно было продержаться долго. А война – в первые же дни стало ясно – началась затяжная. Вот почему уже 10 июля 1941 года Совнарком СССР принял постановление «О форсировании строительства электростанций на Урале». Речь шла в основном не о новых проектах: предполагалась, главным образом, установка новых энергоблоков на уже работающих станциях – Челябинской и Красногорской ТЭЦ, Среднеуральской ГРЭС. Добавить энергоблок к работающей станции, конечно, проще, чем начинать стройку с нуля, но это далеко не то же самое, как, например, воткнуть еще один сверлильный станок в пустующий угол уже работающего цеха. Для турбины и турбогенератора нужен не угол, а машинный зал – капитальное строение. Да еще чтобы вблизи – котельная для этого же блока; да система водоподготовки и т. д. В сущности, речь идет о целом предприятии, и немалом. Да и пристроить новые корпуса рядом с уже работающими – совсем не простое дело.

Строить новые энергоблоки в военных условиях было даже сложней, чем несколькими годами раньше – в мирное, но тоже очень напряженное время первых пятилеток – возводить с нуля новые электростанции той же мощности.

Прежде всего, кто будет строить? До войны в стране имелись квалифицированные инженерные кадры, широко использовалась возможность привлечения специалистов из-за рубежа. Работников массовых профессий в избытке поставляла разоренная коллективизацией деревня: люди крепкие, выносливые, добросовестные, непритязательные – их нужно было лишь немного подучить. На начальных стадиях, когда еще не было подъездных дорог, жилья, механизмов, в качестве главной ударной силы широко и повсеместно использовался «спецконтингент» НКВД. Впрочем, эта сила использовалась не только до войны, но и в военные, и в послевоенные годы[218].

Когда началась война, крепкие деревенские парни давно уже не кочевали по стране, а были приписаны к предприятиям, «как при матушке Екатерине». К тому же бóльшая их часть почти сразу оказалась на фронте. В определенной мере альтернативу миграционной волне, связанной с коллективизацией, составила эвакуация: кто-то приезжал в составе семьи, не имея видов на работу, а кого-то выселяли из промышленных центров, чтоб освободить жилплощадь для эвакуированных. По-прежнему «на прорыв» бросались крупные контингенты ГУЛАГа. В феврале 1942 года был создан еще один экстраординарный механизм мобилизации трудовых ресурсов: Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве». Опять вошел в обиход подзабытый термин времен Гражданской войны: «трудовая повинность». Заметную роль в реализации строительных проектов военных лет сыграли «трудармии» (надеюсь, читатель помнит мой рассказ о том, откуда рекрутировались трудармейцы и как они строили ЧМЗ).

В общем, доля несвободного труда, и без того большая «в молодой стране большевиков», в годы войны заметно возросла, но я не стал бы повторять вслед за бескомпромиссными критиками «тоталитаризма», что это был «рабский» труд. Мобилизованные столь грубо, униженные незаслуженно, испытывающие тяжкие лишения безвинно, подконвойные строители военных лет, как правило, сознавали, что их труд идет на пользу неласковому отечеству, от которого они себя не отделяли. И потому они все-таки не ощущали себя рабами.

Чтобы добавить к трем энергоблокам мощностью по 50 мегаватт каждый, построенным на СУГРЭС до войны, еще один такой же, реанимировали практически свернутый СУГРЭСстрой. Потребность в квалифицированных энергостроителях была столь велика, что, когда в августе 1943 года блок запустили в эксплуатацию, СУГРЭСстрой снижения нагрузки на себя, в сущности, не почувствовал, а в 1944 году организацию целиком передислоцировали на Украину, чтобы восстанавливать электростанции на территориях, освобожденных от захватчиков[219].