Эвакуация. 1941—1942 гг.

Но, с другой стороны, благодаря эвакуации, Урал обогатился опытнейшими работниками из развитых индустриальных центров Украины, Юга, Москвы, Ленинграда. В значительной степени их опыт и мастерство помогали удерживать в рабочем (хотя и не очень стабильном) состоянии систему, которая вообще не могла бы работать, если б на ключевых позициях не имела специалистов такого уровня.

На пользу пошло и сокращение, скажем так, длины рычагов, с помощью которых управлялась предельно централизованная экономика. В Свердловске, в Каменске-Уральском либо подолгу, либо постоянно находились промышленные наркомы И.Ф. Тевосян, П.Ф. Ломако, В.А. Малышев. Вот и нарком электростанций Д.Г. Жимерин жил в гостинице «Большой Урал», а его рабочий стол находился в кабинете управляющего Уралэнерго. Очень удобно для согласованного решения неотложных проблем, даже телефонную трубку снимать не надо было. Если прибегнуть к фронтовым аналогиям, командный пункт наркома находился в окопе переднего края, потому что успех стратегической операции, условно обозначаемой словом «эвакуация», напрямую зависел от того, сумеют ли удержать свой рубеж уральские энергетики.

Проблемой номер один для уральской энергосистемы была перегрузка. Как вспоминал позже Абрам Михайлович Маринов (в 1942–1949 годах управляющий Свердловэнерго, потом – Главуралэнерго), он приехал на Урал из осажденного Ленинграда в 1942 году. Путь его лежал в Свердловск, но по дороге он заехал на Закамскую ТЭЦ, и его поразило, что на всех турбинах станции тахометры показывают пониженное число оборотов. Пришлось, однако, привыкать, потому что нормальной частоты тока (50 герц) во всей энергосистеме Урала за всю войну практически не бывало. Нередко показатели частоты «зашкаливали» в буквальном смысле слова: на шкале прибора нижний показатель был 45 герц, и диспетчеры жаловались, что приборы не позволяют ориентироваться, когда указатель частоты уходит за пределы шкалы. Но когда использовались приборы со шкалой более широкого диапазона, показатели опускались и до 40, и до 38, и даже до 37 герц. А однажды был зафиксирован рекорд: частота тока 36,3 герца[231].

Чем опасно понижение частоты тока? Электромоторы, питающиеся от сети с пониженной частотой, «не тянут», а так как энергоблоки управляются тоже электромоторами, работающими от той же сети, то они выходили из строя. Энергоблоки же, как правило, работают не автономно, а в сети и, в конечном счете, в региональной энергосистеме, так что выключение даже одного агрегата создает опасность разрушения по принципу домино всей системы.

Как этого избежать? «Рецепт», казалось бы, прост: нагрузка в сети возрастает до опасного уровня – необходимо немедленно отключить кого-то из энергопотребителей. Но внезапное отключение где-то там, далеко от диспетчерского пульта, может привести к серьезным авариям: представьте, к примеру, что вдруг обесточили мартеновский цех в момент разливки стали или блюминг с раскаленным слитком между валками. Поэтому отключать кого-то «методом тыка» было очень опасно и категорически возбранялось. График отключений тщательно разрабатывался заранее. Но нештатные ситуации (что-то сломалось в энергоблоке, «полетел» какой-то выключатель и т. п.) никаким графикам не подчинялись, и только опыт – не точнее ли сказать: искусство? – диспетчеров спасало энергосистему от больших бед. Работа диспетчеров была подобна хождению по канату: малейший сбой баланса мог повлечь за собой катастрофу.

Чтобы облегчить эту «эквилибристику», то есть сделать зону ответственности дежурных диспетчеров обозримой (была еще формула: приблизить энергетиков к энергопотребителям), 15 июля 1942 года Уральскую энергосистему разделили на три самостоятельных – Пермскую, Свердловскую и Челябинскую, но после четырех месяцев раздельной работы пришли к выводу, что все же их действия нужно координировать, и воздвигли над ними главк – Главуралэнерго.