Эвакуация. 1941—1942 гг.

По поводу завершения создания ТЭЦ на заводе выпустили стенгазету, где весь этот процесс представили в рисунках и стихах, как исполнение симфонии. Этот образ, по мнению «автора партитуры» Михаила Михайловича Ковалевского, очень точно выразил суть события, и сорок лет спустя он воспользовался им, чтоб рассказать о столь памятном для него эпизоде военных лет.

Из пламя и света

Ленинградские кировцы радикально вмешались в жизнь уральской «Турбинки» в первые месяцы войны, и все же окончательного перерождения турбинного завода в моторный не случилось: война затягивалась, и турбины тоже были признаны продукцией оборонно-стратегического значения. Да, количеством «моторов» измерялась мощь воющей армии, но производственная мощь промышленности, поставляющей «моторы», напрямую зависела от ее энерговооруженности.

Один из ключевых эпизодов в воспоминаниях А.Б. Аристова – как в декабре 1942 года случилась крупная авария 50‑мегаваттной турбины на СУГРЭС: «полетели» сразу три рабочих колеса – 36, 38 и 39‑й ступеней – на роторе низкого давления, а вследствие того вышел из строя весь энергоблок. Между тем энергоблок мощностью 50 мегаватт обеспечивал при технологическом уровне тех лет работу двух-трех заводов, равных Уралмашу.

Эту ситуацию надо не просто понять, но и прочувствовать. Как раз в те дни шли решающие сражения у Сталинграда: армия Паулюса была уже зажата в кольце, но фельдмаршал Манштейн во главе группы армий «Дон» прорывался к ней на помощь, и это была грозная сила. Так что исход главной битвы Второй мировой войны был еще не очевиден. Не будем преувеличивать: конечно, авария энергоблока уральской электростанции на итог Сталинградской битвы повлиять напрямую не могла, но страна жила в перенапряжении, и авария сугрэсовской турбины в такой ситуации воспринималась если и не как катастрофа, то уж точно как крупное военное поражение.

Виновных, однако, не искали, ибо сразу было очевидно, что «человеческий фактор» тут ни при чем, перегрузок не выдержал металл. Другой вопрос встал сразу: а сколько времени потребуется для восстановления агрегата? Директор электростанции, опытнейший инженер-эксплуатационник Д.И. Карпенко, прикинул вчерне: понадобится пятнадцать суток. Срок этот был без «припусков»: на простую замену ротора низкого давления по существующим нормативам отводилось 10–12 дней, а ведь еще нужно где-то взять ротор. Начальник турбинного цеха СУГРЭС Н.И. Патрушев, рассчитав ведомые ему резервы, «скостил» срок ремонта до 144 часов, то есть до шести суток, – наполовину. Секретарь обкома Аристов попросил его: поговори, мол, с народом, а может, сумеют управиться за пять суток? Патрушев поговорил, и «народ» пообещал попробовать.

Как работали ремонтники? Во-первых, до завершения всей работы никто не уходил домой, в цехе и жили. Поставили в сторонке, чтоб проходить не мешали, кровати, даже простыни расстелили, но спали урывками, когда уж совсем невмоготу. Час-полтора, не больше, – и снова за дело. А шеф-монтер Лука Федорович Казак, приглашенный для этой операции с завода № 371 (под этим «псевдонимом» в годы войны работал в Салде Ленинградский Металлический завод) за все время ремонта вообще не заснул ни разу. Здесь же обедали; девушки в белых косынках приносили пищу прямо на рабочие места. Аристов не без гордости вспоминает, что для такого случая удалось раздобыть сала и даже пива. Насчет пива – прямая его заслуга: именно он в свое время настоял, чтобы на время войны не закрыли Свердловский пивзавод. Подбадривали участников аврала наглядной агитацией: вывесили плакат с призывом от фронтовиков, выпускали стенгазеты-молнии. Не подталкивали, а давали почувствовать, что монтажники работают у всех на виду: у них свой «Сталинград».

9 декабря 1942 года в 23 часа 25 минут в восстановленную турбину был дан пар. С начала восстановительных работ прошло всего 84 часа – трое с половиной суток! И уже 10 декабря почти целая полоса газеты «Уральский рабочий» (а газеты в то время выходила на двух полосах) была посвящена подвигу сугрэсовцев, хоть слово «авария» при этом не было упомянуто, а говорилось о «капитальном ремонте». Несколько дней спустя об этой истории рассказала и «Правда». Нарком электростанций Д.Г. Жимерин наградил всех участников восстановительного аврала – 18 человек – почетными знаками наркомата и денежными премиями в размере месячного оклада. Большее было не в его компетенции.

Надо, однако, заметить, что в ликвидации этой аварии разоренный «постояльцами»-моторостроителями Уральский турбинный завод не участвовал. Энергетиков выручила случайность: в то время на севере Свердловской области строили ТЭЦ для обеспечения электроэнергией тоже строящегося Богословского алюминиевого завода (БАЗ) и готовили к монтажу турбину того же типа, что попала в аварию на Среднеуральской станции, выпущенную еще до войны Ленинградским Металлическим заводом. До ее пуска оставалось много времени, и решением правительства (вот на каком уровне это решалось!) ее ротор низкого давления передали на СУГРЭС.