Эвакуация. 1941—1942 гг.

В общем, примерялись так и этак, чтобы огромный, но все же остро недостаточный поток электроэнергии распределять между возрожденными в тылу и наращивающими объемы производства предприятиями рационально, сбалансированно и без сбоев. Но сбои случались, и не только небольшие. А.М. Маринов вспоминает, как «однажды (5 сентября 1942 года. – В.Л.) при небольшом расстройстве режима на одной из подстанций вся Уральская энергосистема от Соликамска до Магнитогорска рассыпалась, все электростанции вышли из параллельной работы. Города, заводы, транспорт остались без электроэнергии»[232]. Журналист В.Б. Ничков описал это происшествие в ярких красках: «Остановились на заводах станки, замерли под резцами так и не обработанные снарядные болванки. Раскаленные полосы и ленты на прокатных и волочильных станах медленно теряли яркость, синели, темнели, словно из них уходила жизнь. Остывал металл в погасших электропечах…» – ну и так далее[233]. Эту апокалипсическую картину читатель и сам легко довообразит, а вот как на эту аварию отреагировала «административно-командная система» – это уже важный штрих к портрету времени.

Почти сразу, как погас свет, на столе у Маринова зазвонил аппарат ВЧ-связи: зам председателя Совнаркома М.Г. Первухин требовал доложить: что случилось? И Сталину было доложено! Все были поставлены на ноги. За два-три часа опытным диспетчерам (вины которых в этом происшествии не было) удалось систему «собрать», но «оргвыводы» были сделаны. Нет, не «головы полетели» – ужесточился график отключений и особенно контроль за его соблюдением. Руководителей энергосистем обязали при всех условиях соблюдать нормальную (50Гц) частоту и при необходимости жестко ограничивать потребителей. Частотомеры появились на столах у секретарей обкомов, отвечающих за энергетику, этот показатель они держали под постоянным контролем. Частотомер стоял и на столе наркома Жимерина; он требовал от Свердловэнерго постоянного отчета за каждый случай снижения частоты и сам обязан был ежедневно докладывать в Совнарком о состоянии дел с энергоснабжением Урала.

Проблемой номер два (если только допустимо эти проблемы ранжировать по степени значимости: в сущности, все они «номер один») было снабжение электростанций топливом. Были они тогда в основном угольные, а уголь шел с уральских месторождений – малокалорийный и с содержанием золы до 40 процентов. Такой уголь сам по себе составлял серьезную технологическую проблему. В воспоминаниях ветеранов уральской энергетики можно найти множество сюжетов, связанных с качеством угля. И о том, например, как директор и главный инженер, сбросив пиджаки, включались в общий аврал по удалению шлака из зольного помещения. И о том, как занимались «расшлаковкой» секционных котлов: длинным металлическим стержнем, просовывая его в специально пробитое в облицовке печи отверстие, сбивали вручную нависающие раскаленные глыбы шлака, которые не только снижали производительность печи, но и могли вызвать серьезные аварии. Потом С.И. Молоканов, И.М. Рувимский и мастер Д.Ф. Рябцев на СУГРЭС придумали нехитрое устройство для обдувки шлакующихся поверхностей, и это изобретение позволило не только решить проблему зашлаковки, но и повысить производительность котлов примерно со 145 до 200 тонн пара в час[234].

Сжигать уголь невысокого качества научились, но хуже было, когда его не хватало – не успевали подвозить. Не по чьей-то нерасторопности: железные дороги были забиты эшелонами, а зимой сложностей добавляли снежные заносы. Вдобавок паровозы, тащившие, скажем, на СУГРЭС составы с богословским углем, сами работали на малокалорийном богословском угле и, случалось, застревали в пути. В ожидании очередного эшелона с углем на электростанциях порой приходилось «сметать по сусекам» последние крохи угольной пыли…

Многим ветеранам энергетики запомнился черный день 1 февраля 1942 года. А.М. Маринов вспоминает так: «Создалась тяжелая обстановка: турбогенераторы были остановлены, часть котлов погашена, а другая часть едва-едва топилась на оставшемся в бункере угле. Для того, чтобы предотвратить замерзание и разрушение насосов и арматуры, повсюду были расставлены жаровни с горящим углем и даже разводились костры. <…> После всего пережитого было принято за незыблемое правило: при любых обстоятельствах снижать нагрузку до величины, обеспеченной поступлением топлива, никогда не оставаться с пустым угольным складом на электростанции»[235].

Трудно, где-то даже за пределами возможного, работали в годы войны уральские энергетики; да ведь в таком режиме работала вся страна, сильно потесненная на восток.

Монтажная симфония