Эвакуация. 1941—1942 гг.

Когда «конспиративная кличка» военного времени «завод № 76» была отменена, а моторное производство отнюдь не свернуто, завод уже не был не только моторным, каким его сделала война, но и турбинным, каким он строился, а вследствие войны и эвакуации и возродился в этом качестве. Так что вполне резонно с 1948 года он стал называться Турбомоторным. Название выглядело «гибридным», но завод был цельным организмом: два его основных производственных направления изначально строились на общем фундаменте (общая энергосистема, общие вспомогательные цеха, общие управленческие службы, общее жилищно-коммунальное хозяйство). А потом и направлений стало больше (газовые турбины разного назначения и разных конструкций, разнообразные моторы), и общая база разрослась. В 2003 году этот цельный организм все-таки разрубили на две части, но это уже другая – современная – история…

В истории Турбомоторного завода Д.П. Бузин – фигура ключевая. Его инженерный талант, профессиональный авторитет и личное обаяние стали тем «человеческим фактором», который сыграл решающую роль в послевоенном развитии завода. Турбины, созданные под его руководством, отличались совершенством конструкции, экономичностью и высокой надежностью. С момента появления в советском хозяйственном обиходе Знака качества (напомню, что это случилось в апреле 1967 года) этот знак непременно присваивался новым турбинам уральского производства. А знаменитая «сотка» была не только аттестована по высшему разряду советскими экспертами, но в своем классе не имела равных в мире. Она экспортировалась во многие страны, в том числе и высокоразвитые в технологическом отношении, где исправно служит по сей день. Уральские турбины работают нынче в 60 странах мира.

Дмитрий Петрович не возвратился из эвакуации в Ленинград: он не искал «места, которое красит человека», но собственным талантом и трудом украсил место, которое определила ему судьба. Он проработал главным конструктором паровых турбин на ТМЗ тридцать лет и оставил этот пост, когда ему было уже за семьдесят, передав дело им же самим выбранному талантливому ученику. Достижения выдающегося конструктора отмечены еще в первые послевоенные годы двумя Сталинскими премиями, а за знаменитую «сотку» он вместе с группой ближайших сотрудников был удостоен Ленинской премии. Конечно, был он награжден и рядом высоких правительственных наград.

Дмитрий Петрович умер, когда ему было без малого 90 лет, и похоронен в Уральской земле. В честь его на здании заводоуправления теперь уже снова Уральского турбинного завода укреплена мемориальная доска. Но главный памятник ему – широкая известность уральских турбин в мире, их высокая репутация, которая сохраняется по сей день.

Энергия ума

Центральный котлотурбинный институт (ЦКТИ), расположенный в Ленинграде, в предвоенные годы превратился в мощный научно-производственный концерн, включавший в себя и собственно институт, и опытный завод, и экспериментальную электростанцию, и отраслевое бюро технической информации. Во всех подразделениях этого объединения работало около тысячи человек. Их эвакуировали уже после того, как сомкнулось кольцо блокады, и направили в разные города – в Горький, Бийск, Барнаул и др. Но не туда, где для них нашлись места, а туда, где сложилось наиболее трудное положение с энергетическим обеспечением и где эксплуатационникам была особенно нужна помощь ученых. Любопытно, что уезжали они как бы в командировку, с обозначенной целью помочь в создании котлотурбинной базы на Востоке, но уезжали с женами и детьми, а срок их возвращения не был обозначен.

Самая большая группа ученых-энергетиков была направлена на Средний Урал. В основном их расселили в поселке СУГРЭС (нынешний город Среднеуральск). Этому способствовало то обстоятельство, что двое из эвакуированных уже работали прежде на СУГРЭС – Исаак Давидович Коц и Николай Степанович Рассудов. Но еще важнее было, что крупнейшая в ту пору на Среднем Урале электростанция работала в чрезвычайно напряженном режиме, соседство с ней было удобно и самим ученым-энергетикам, и хозяевам.

Какие это были «командированные», можно судить по воспоминаниям И.М. Рувимского, главного инженера СУГРЭС в годы войны. Он без экивоков говорит «о большой группе эвакуированных из Ленинграда дистрофиков – ученых ЦКТИ, перенесших блокаду Ленинграда. Кроме ученых ЦКТИ на станцию еще раньше прибыла большая группа эвакуированных ученых и инженеров ВТИ и ОРГРЭС из Москвы»[238]. Несмотря на скудное довольствие, они не стали для станции обузой. Подкормили, выходили, и, как прямо говорит Рувимский, работа ученых помогла добиться большей стабильности и надежности станции.

Чтобы придать большой группе ученых, волею обстоятельств, обособившейся от института, более широкие возможности самостоятельных действий, в декабре 1941 года было учреждено Уральское отделение ЦКТИ.