Эвакуация. 1941—1942 гг.

Между прочим, находить решения самых безвыходных транспортных проблем в ходе эвакуации практическим работникам отрасли помогал академик Владимир Николаевич Образцов, который в 1941–1942 годах находился в эвакуации в Свердловске. Академика называли «отцом транспортной науки» (но был он еще и отцом даже более известного, нежели он сам, Сергея Владимировича Образцова, создателя московского Театра кукол).

В столице Урала В.Н. Образцов оставил след, который время окончательно не стерло до сих пор. Дело в том, что железнодорожная станция Свердловск уже и тогда была крупнейшим транспортным узлом, где пересекались магистрали, соединяющие европейскую и азиатскую части страны; а с юга и севера к нему же подключена разветвленная сеть дорог, связывающих разные районы Урала между собой и с общесоюзной сетью стальных путей. Уже в первые недели войны потоки эшелонов, движущихся по всем этим направлениям, настолько плотно закупорили главные, по сути, маршруты, от которых напрямую зависела обороноспособность страны, что в ближайшей перспективе замаячила угроза катастрофы, вызывающей ассоциации с медицинским термином «тромбоз». Транспортники обратились к самому компетентному в своей сфере эксперту, и академик Образцов, изучив ситуацию, помог разрубить «гордиев узел». Он предложил проложить вдоль северной окраины Свердловска небольшую ветку от станции Аппаратная егоршинского направления до линии на Нижний Тагил. Военные железнодорожники справились с этой задачей за считанные дни, и значительная часть транзитного потока была пущена мимо перегруженных станций Шарташ и Свердловск-Пассажирский. Оказывается, этой меры хватило, чтобы «тромб» рассосался. Станция Звезда, созданная по предложению В.Н. Образцова в том месте, где новая ветка выходила на тагильскую линию, стала приметным пунктом в топографии бурно растущего города. Она и по сей день на слуху, хоть давно «растворилась» в системе маневровых путей станции Свердловск-Сортировочный и пассажиров не обслуживает.

Между тем В.Н. Образцов был не единственным академиком, эвакуированным в годы войны в Свердловск, число их достигало нескольких десятков, и каждый из ученых-«беженцев» внес весомую лепту в общее дело победы над врагом: эвакуация сделала столицу Урала одним из главных научных центров страны.

Первопричиной тому послужила тесная связь советской академической науки того времени с производством. Вот некоторые официальные данные об этой связи: «Ключевая роль Академии наук СССР в наращивании научно-технического и промышленного потенциала страны в довоенные годы обеспечивалась целенаправленной и, как мы теперь понимаем, дальновидной государственной научной политикой. Систематически увеличивалось финансирование фундаментальных и прикладных исследований, пополнялся кадровый состав Академии наук, развивались структура и новые формы организации академических научных учреждений. С 1931 по 1939 г. финансирование АН СССР увеличилось почти в 25 раз. <…> К началу Великой Отечественной войны в АН СССР было 47 институтов, 76 самостоятельных лабораторий, станций, обществ, обсерваторий и других научных учреждений. В них работали 123 академика, 182 члена-корреспондента, около 5000 научных и научно-технических сотрудников»[239].

Уже 23 июня 1941 года состоялось внеочередное расширенное заседание президиума Академии наук, где решался вопрос о включении интеллектуального потенциала научного сообщества в борьбу с врагом. Директива руководства академии, подписанная президентом АН СССР В.Л. Комаровым в итоге этого совещания, требовала все вопросы дальнейшей работы Академии наук решать «исключительно с точки зрения неотложных нужд обороны и неразрывной связи наших исследований с важнейшими запросами народного хозяйства»[240].