Эвакуация. 1941—1942 гг.

Блестящий план превращения вынужденного бегства из угрожаемой зоны в сжимание кулака для ответного удара разработали и осуществили Николай Алексеевич Вознесенский, Алексей Николаевич Косыгин, Иван Федорович Тевосян и большой отряд их выдающихся сподвижников. Но план не был бы реализован, если б миллионы рядовых тружеников не сочли его выполнение своим личным долгом. Главное «чудо» Великой Отечественной войны заключалось в том, что не только фронтовики сумели выстоять и повернуть врага вспять, но и труженики тыла оказались, выражаясь высоким слогом, «чудо-богатырями». Столь пафосная оценка не покажется, однако, преувеличенной, если принять во внимание, что всегда и всюду на тыловых предприятиях катастрофически не хватало рабочих рук, работать каждому приходилось за двоих, троих, а то и за десятерых.

Это только видимость, что людей на обустройстве эвакуированных предприятий собиралось много: по тридцать человек впрягалось, чтоб тащить от места разгрузки в цех какой-нибудь станок, и вовсе сотнями и тысячами брались за кирки и лопаты, чтоб выгрызать в мерзлой земле траншеи, ямы и котлованы для будущих цехов и коммуникаций. Переизбыток тяжелого физического труда был следствием неодолимых обстоятельств, да и долбили землю, как правило, люди неквалифицированные или имеющие не ту квалификацию, которая в тот момент была нужна возрождаемому предприятию. Когда же наставало время включать станки, часто оказывалось, что работать на них некому. Арифметика простая: с эшелонами прибывало меньше половины станочников, работавших на этом оборудовании до эвакуации. Кем их заменить на месте? Самая работоспособная часть населения была уже на фронте, оставались старики, подростки, женщины-домохозяйки, проводившие на фронт мужей. Кого-то из них удавалось мобилизовать на работу, но понятно, что полноценной работы от них ждать не приходилось, однако даже и таких работников не хватало. Тысячи станков бездействовали!

Вот характерный эпизод из истории киевского завода «Большевик», который на пустыре за южной окраиной Свердловска возродился как Уралхиммаш:

«Напряженное положение с кадрами… радовались каждому специалисту… тяжелое положение с кадрами складывалось в отстроенном и по тому времени хорошо оснащенном чугунолитейном цехе, особенно на подсобных и заготовительных участках. Не хватало рабочих в землеприготовительном, плавильном, обрубном отделениях и на шихтарном дворе. Для того чтобы литейный цех стал полнокровным, требовалось не менее тысячи человек, взрослых и физически крепких. Где их взять? Шла война.

Вопрос оставался открытым, но заводчане, не теряя времени, готовили для пополнения коллектива жилье, сооружая два десятка каркасно-засыпных бараков, которые были закончены осенью 1943 года.

Наркомат добился решения правительства о вербовке для Уралхиммаша тысячи человек из недавно освобожденной Курской области»[263].

Дотошный исследователь уральской промышленности военных лет[264] назвал некоторые цифры по другим предприятиям: к началу 1942 года, когда эвакуация была уже практически завершена и даже Совет по эвакуации упразднен, на заводах и фабриках Свердловска недоставало около 17 тысяч работников. Магнитогорскому комбинату, на производственные площади которого были эвакуированы, напомним, 23 предприятия, одному не хватало почти 11 тысяч пар рабочих рук. Кировский завод в Челябинске – Танкоград! – был укомплектован лишь на 46 %. На одном из заводов, эвакуированных в Башкирию, – его историк не называет, возможно, по причине его засекреченности – по штату полагалось иметь восемь тысяч человек, а работала лишь одна тысяча, да и те в основном были новичками.

Подобная ситуация складывалась повсеместно. Как же выходили из положения?

Это была общегосударственная проблема того же порядка и масштаба, что и обеспечение фронта людьми, способными держать в руках оружие. И решалась она, прежде всего, системой государственных мер. Суть их можно свести к трем основным положениям:

– сосредоточить имеющиеся трудовые ресурсы в главных для народного хозяйства страны направлениях;

– расширить контингент работающих за счет тех, кто традиционно в качестве трудового резерва не рассматривается, но в экстраординарных условиях работать может;

– выжать максимум возможного из всех, кто работает.