Эвакуация. 1941—1942 гг.

Так родился «почин Агаркова». Парторганизация постаралась на основе «почина» организовать «движение». Очевидное преимущество укрупненных бригад способствовало широкому распространению «Агарковского движения». Прошло совсем немного времени – и в результате преобразований по примеру Агаркова сначала на заводе № 200 высвободили 280 рабочих и ИТР, потом агарковский способ подхватили смежники, и на челябинском Кировском заводе «сэкономили» таким способом 600 пар рабочих рук. Механизм распространения подобных начинаний был хорошо отработан еще до войны, и скоро последователи Агаркова появились в других областях страны, а зачинателя «движения» в 1946 году поощрили Сталинской премией.

Забойщик Павел Кузьмич Поджаров тоже был из эвакуированных. До войны он работал на угольных шахтах Донбасса – сначала в Лисичанске, потом в Первомайске. Поначалу почти четыре года (с 1931 по 1935‑й) – на поверхности: машинистом насоса, машинистом подъемной машины, слесарем по ремонту механизмов. Потом отслужил два года в Красной армии и снова возвратился на шахту – на этот раз в забой. За месяц освоил новую специальность и вскоре прослыл передовиком.

Павел Кузьмич продолжал добывать уголь и после того, как началась война. Но когда враг приблизился к Донбассу, его (как и его товарищей по работе) направили на строительство оборонительных сооружений, а в 1942 году эвакуировали на Урал, на шахту № 2 «Капитальная» Кизеловского угольного бассейна.

В эвакуации Поджаров некоторое время поработал слесарем в механическом цехе, но вскоре спустился в забой. Оценив опытным глазом особенности залегания угольных пластов, он умело воспользовался этой «геометрией» и уже в первую смену выполнил две нормы. Но личная сноровка всегда ведь основана на интуитивном ощущении неосознанных объективных закономерностей, и Павел Кузьмич задумался: а почему у него получается то, чего не могут другие? В результате разработал методику скоростной проходки горных выработок, которая позволила, прежде всего, ему самому превышать сменные нормы в 12–15 раз. Но он не таил секретов: своему методу обучил 115 человек, и в конце 1942 года шахта была переведена на новую систему выемки угля, что резко увеличило ее производительность.

Трудовые достижения Поджарова были отмечены званием Героя Социалистического Труда и Сталинской премией. А в послевоенные годы Павел Кузьмич возвратился в Донбасс[265].

Но, конечно, «героями тыла» становились не только эвакуированные.

К примеру, Иван Петрович Блинов, паровозный машинист из Кургана, еще до войны водил тяжеловесные поезда по южноуральским трассам. Во время войны он водил составы, нагруженные в три раза больше нормы и с повышенной скоростью. Вдобавок экономил топливо, сам со своей бригадой ремонтировал локомотив между поездками. Благодаря тщательному уходу за паровозом и своевременному устранению неполадок он в три раза против нормы удлинил его межремонтный пробег.

Паровозные машинисты были очень востребованы в военные годы: их не хватало, поэтому на фронт их не отправляли, а тех, кого сгоряча мобилизовали в первые дни войны, вскоре с фронта отозвали: в рабочем тылу их труд был нужнее. О них даже песни слагали, как позже о космонавтах. Иван же Петрович Блинов работал один за нескольких машинистов. Кроме того, своей профессии и своей профессиональной сноровке он за годы войны обучил 20 молодых ребят. Вот почему еще в самый разгар войны, в 1943 году, его вклад в грядущую Победу был оценен наивысшим образом: ему присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Такого же звания и в том же году был удостоен и свердловский железнодорожник Ананий Каллистратович Черепанов. Только был он не машинистом, а крановщиком на угольном складе локомотивного депо Свердловск-Сортировочный. Профессия негромкая, да и новации Черепанова были совсем не хитрыми: на загрузку углем он решил ставить не один, а одновременно два паровоза. В тендер одного всыплет шеститонный ковш угля, а пока эту гору разравнивают лопатами, всыплет такой же ковш в тендер другого. При этом еще паровой котел крана стал заправлять водой не из гидроколонки, поездки к которой занимали до шести часов в смену, а от тех паровозов, которые приходили к нему для экипировки. Понемножку от каждого – им не в убыток, зато ему к колонке ездить не надо, и котел большим количеством свежей воды не переохлаждается. «Мелкие хитрости» позволили Ананию Каллистратовичу загружать за смену паровозов втрое больше, чем полагалось по норме. Исчезли очереди на экипировку, а сэкономленное таким образом паровозное время стало расходоваться по прямому назначению – на перевозку военных грузов. Выгода получилась огромная!