Эвакуация. 1941—1942 гг.

Не суть важно, сам ли хвастливый Скорцени разрабатывал программу подготовки этой операции или этим занимались серьезные профессионалы, работавшие под его началом, но подготовлены они были весьма основательно. Уже на последнем этапе из семидесяти матерых волков, прошедших высокоэффективную дрессуру, было отобрано тридцать «самых-самых». Их предполагалось десантировать с транспортных самолетов небольшими группами в разные промышленные районы Урала и даже в район Омска. Отправили, однако, лишь одну группу, «северную», из семи человек, но она потерпела сокрушительную неудачу, поэтому отправлять другие не стали. Тем дело и кончилось.

Что же случилось с «северной» группой? Главная для диверсантов беда заключалась в том, что их на 300 километров не довезли до места, где им предстояло совершать свои диверсионные действия: вместо пустынного таежного квадрата северней Кизела выбросили в Юрлинском районе тогдашней Молотовской области (нынче это Пермский край), на границе с Кировской областью, – тоже, однако, не менее безлюдном. Почему так случилось, остается лишь гадать: то ли штурман самолета ошибся, то ли летчик испугался, что не хватит бензина на обратную дорогу. При этом они, скорее всего, понимали безнадежность затеи, а русских вояк, переметнувшихся на сторону противника, им, конечно, не было жалко. Но ведь и сами не долетели до своего аэродрома; что случилось с этим трехмоторным «юнкерсом», нынешним расследователям операции «Ульм» не удалось установить.

Высадка диверсантов состоялась в ночь на 18 февраля 1944 года; на Урале стоял лютый мороз, приправленный сильным ветром. Злосчастных злоумышленников, а также ящики с пищей и снаряжением, сброшенные на грузовых парашютах, разбросало в радиусе нескольких километров. И если сказать, что приземлились они неудачно, то это будут совсем не те слова. Один то ли напоролся на сук дерева, то ли запутался в стропах – так и не дотянулся до земли, помер где-то в подвешенном положении. Другой, напротив, приземлился так жестко, что не смог встать; пытался в отчаянии отравиться – и это у него не получилось: застрелился. Застрелился и третий, сильно покалечившийся при приземлении. А четвертого кто-то из подельников добил из соображений «гуманности» – чтоб не мучился.

Трое из семерых все-таки остались в живых и как-то даже сумели друг друга найти – правда, не сразу, а через несколько дней. А вокруг незнакомый лес, глубокий снег, мороз и никаких ориентиров.

Трудно поверить, но три месяца, аж до лета, они там блуждали – то ли подготовлены были так хорошо, то ли звериный инстинкт помогал выжить во что бы то ни стало. Припасы, сброшенные вместе с ними, они в конце концов нашли: большое количество взрывчатки, взрыватели, бикфордов шнур, рации, патроны, лыжи, аптечки, отлично подделанные советские документы, полмиллиона денег. Все, что предназначалось для совершения диверсий, они, как предписывалось инструкцией, припрятали, замаскировали, а взрывать-то в том безлюдном краю – что? Консервы, конечно, очень пригодились, но их не хватило. Ни деньги, ни документы не помогали. В конце концов, отощавшие и одичавшие, набрели они на людей – уже в Кировской области – и сдались властям. Один потом помер в Ивдельлаге, двое досидели до освобождения, даже ходатайствовали позже о реабилитации, но им, конечно, отказали.

Эвакуация совершилась, в основном, во второй половине 1941 года, а диверсантов сбросили в уральскую тайгу, когда война уже шла к завершению. Имеет ли отношение история с парашютистами к теме нашего повествования? Оказывается, имеет, причем самое непосредственное.

Владимир Викторович Кашин цитирует «циркулярное указание», полученное начальником Нижне-Тагильского отдела УНКГБ из областного управления в конце февраля 1944 года. Из его текста видно, что областные спецслужбы были давно и достаточно хорошо осведомлены по своим каналам о том, что в Берлине организуется диверсионная операция «Ульм» против уральской военной промышленности, имели сведения о ее планах и перемещениях и, в сущности, со дня на день ждали ее появления. То, что парашютисты высадились не там, где их ожидали, было, как мы видели, не обманным маневром, а роковой ошибкой исполнителей диверсионного плана, но если бы эта ошибка не была совершена, диверсанты все равно вряд ли успели бы что-то натворить до того, как их отловили бы.

На один фрагмент этой служебной записки стоит обратить особое внимание:

«Состав группы комплектуется из военнопленных-электротехников и электромонтажников, родившихся или хорошо знающих Свердловск, Нижний Тагил, Кушву, Челябинск, Златоуст, Магнитогорск и Омск».

Логика организаторов диверсионной группы понятна: уральцам будет проще вписаться в уральскую среду (не то что выдуманному Штирлицу или реальному Николаю Кузнецову, направляемым к немцам), а их гражданская специальность поможет им справиться с диверсионной задачей: разрушить систему энергоснабжения уральских промышленных узлов.