Эвакуация. 1941—1942 гг.

Наверно, он оставался бы здесь и дольше, но жадность его сгубила: во время денежной реформы в декабре 1947 года Борщев (вместе с группой других высокопоставленных лиц) был уличен в махинациях ради сохранения немалой, видимо, суммы на сберкнижке. Пожалуй, руководители обкома с ним уже и рады были, наконец, расстаться. Его вывели из состава бюро обкома, сняли с должности начальника управления и отправили «в распоряжение отдела кадров МГБ», а там его уволили в запас. Полгода молодой военный пенсионер «отдыхал», потом устроился заместителем председателя Бакинского горисполкома; еще поработал, опять помаленьку поднимаясь в гору, в партийном аппарате ЦК Азербайджана и даже снова в МВД. Но карьера его окончательно рухнула после ареста его покровителя Берии. В январе 1955 года арестовали и Борщева; он проходил по делу Багирова, «азербайджанского Сталина» или «азербайджанского Берии», как его, уже низвергнутого, называли журналисты, и Борщев, как и Багиров, был расстрелян в мае 1956 года.

Все это, однако, будет потом, а на пике своей карьеры в Свердловске, на совещании 27 февраля 1942 года, «старший майор госбезопасности» тов. Борщев наставлял подчиненных следующим образом:

«Надо понять, товарищи, что мы не живем вдали от фронта, пусть не кажется вам, что мы находимся сегодня в глубоком тылу, что если на нас не бомбят сверху, не поливают свинцом, то мы не уязвимы»[275].

В сущности, правильно говорил.

Любопытно, что совещание, на котором прозвучали эти слова, было посвящено вопросам пожарной безопасности. Да, эта сторона жизни тоже была под контролем УНКВД, и это было оправданно, потому что пожары представляли тогда не меньшую опасность, чем диверсанты. К тому же очевидно было, что диверсанты, при случае, не преминут воспользоваться плохой организацией противопожарной защиты. Пожаров было много: за 1941 год их зафиксировано 577, и они принесли суммарный убыток 1 510 263 рубля, а за январь и февраль 1942‑го – 92 пожара с общим убытком 724 881 р. Но ни из доклада Борщева, ни из выступлений других участников не следовало, что диверсанты были в том как-то замешаны. Очевидные для всех причины даже и не обсуждались, акцент был сделан на плохой организации дела, граничащей с разгильдяйством, а еще на особых обстоятельствах…

Вот какой любопытный вопрос к докладчику зафиксирован в стенограмме совещания:

«Как быть с такими фактами, когда у нас на заводах №№ 120, 183 и 381 имеются грубые нарушения правил противопожарной охраны и безопасности, исходящие исключительно от вышестоящих работников?

Вот, например, два факта: кислородная станция построена рядом с цехом без всякого разрыва; над кузнечным цехом строится мазуто-хранилище на 700 тонн мазута, вопреки всем существующим правилам. По акту записано, что строительство склада запрещено. Приехал нарком т. Малышев и заявил: “Строить без всяких разговоров”. Как быть в таких случаях?»[276]

Но случай-то – не исключительный! Еще один участник совещания – видимо, руководитель пожарной охраны из Нижнего Тагила – пожаловался, что долго не мог пробиться на прием к Зальцману, недавно назначенному директором завода № 183. Но когда все-таки пробился, услышал от большого начальника: «Я приехал сюда не заплаты латать, а танки выпускать, и никакой помощи вам не окажу»[277].

Эта коллизия очень наглядно показывает хозяйственный стиль, утвердившийся тогда в промышленности: каждый делает свое дело, добиваясь максимальной эффективности и никак не заботясь о том, что будут нарушены какие-то нормы и установки. Но если все будут рваться к цели столь же «раскрепощенно», то в промышленности и в стране скоро и неизбежно воцарится хаос. Поэтому должна же быть какая-то организующая сила, которая вводила бы локальные устремления в рамки общего дела, имеющего общезначимую цель! Обуздывала бы всесилие тех же Малышева и Зальцмана, направляла их неуемную энергию в созидательное русло.

И товарищ Борщев ответил на каверзные вопросы своих подчиненных именно так, как ему и надлежало ответить: «По таким вопросам надо сейчас же связываться с партийными органами и руководством Управления». Он абсолютно точно (и в правильной последовательности) обозначил ту силу, которая организует всю жизнедеятельность страны, направляя ее к единой цели – на борьбу с врагом. Эта сила – не один какой-то орган, а неделимый тандем: партия (которая указывает цели) и госбезопасность (силовой орган, который принуждает всех неотступно следовать указанным партией курсом). Борщев прекрасно сознает свою роль в этом тандеме, ни «законник» Сидоркин, ни «танковый король» Зальцман, ни даже зам. председателя Совнаркома Малышев ему не указ; он имеет дело напрямую с обкомом и уверен в поддержке обкома.

И точно так же, как партия руководит всем, управлению Борщева до всего есть дело. Противопожарная защита? Мы только что видели, что ей уделяется самое пристальное внимание.