Эвакуация. 1941—1942 гг.

Эта история – не исключение из правил, а именно правило: принимая эвакуированные предприятия, Урал обустраивался не только на время лихолетья, но и с видом на жизнь, предстоящую после Победы. Уральская промышленность в годы войны, работая на оборону, обретала новые возможности и новые перспективы, осваивала более совершенные технологии и создавала отрасли производства, которых ранее не было на Урале, а порой и в стране.

Мотоциклетная столица России

Крестьянское поселение Ирбитская слобода появилось за 92 года до того, как капитан В.Н. Татищев определил место строительства нового железоделательного завода на реке Исети, но статус города Ирбит и Екатеринбург получили почти в одно время: в 1775 и 1781 годах. Однако два города, равно прославленных в период освоения Российской империей просторов и богатств Среднего Урала, никогда не соперничали между собой. Им изначально были предначертаны разные роли и разные пути развития, что отразилось в символах, запечатленных на их первых гербах, утвержденных еще Екатериной II: Меркуриев жезл у Ирбита и атрибуты железоделательного производства – рудная шахта и плавильная печь – у Екатеринбурга. Ирбит прославился и разбогател своей ярмаркой, а в Екатеринбурге обосновался главный начальник уральских горных заводов. Ставка на промышленное развитие богатого природными ресурсами края наполнила невиданной по масштабу энергией роста город на Исети, а Ирбит волею обстоятельств (а вернее – промышленников) оказался в стороне от железнодорожной магистрали, связавшей Урал с Сибирью, и это означало, что оказался он в стороне от прогресса. Несколько десятилетий городские чиновники изыскивали возможности связать торговую столицу Урала с общероссийской сетью железных дорог, и это получилось в конце концов – в самый канун революции 1917 года[286]. Во время Гражданской войны и «военного коммунизма», конечно, было не до ярмарки, однако в 1922 году она возродилась, прослужила нэпу до 1929 года, но «год великого перелома» (то есть начало сплошной коллективизации) окончательно ее добил[287].

Ирбит должен был сменить род занятий, найти иное место в социально-экономическом раскладе Уральского региона. До революции он был уездным городом – и с 1924 года стал центром Ирбитского района; но административная функция не могла прокормить его даже сильно поубавившегося, десятитысячного всего лишь, населения (ярмарка кормила и двадцать тысяч). Положение должна была поправить индустриализация – и она не обошла старинный купеческий город.

Первенцем ирбитской индустриализации стал диатомитовый комбинат. Диатомит – осадочная горная порода, похожая на мел; близ Ирбита обнаружились его большие залежи. Этот природный материал имеет разнообразное применение; в Ирбите, особо не мудря, стали делать из него кирпич для уральских строек первых пятилеток, так что новое градообразующее предприятие называли и проще – кирпичным заводом.

Годом позже в опустевших ярмарочных павильонах оборудовали первый в стране завод по производству багеров – своего рода экскаваторов для добычи торфа. Еще в предвоенные годы багерный завод переключился на производство автотракторных прицепов.

Получив эти два предприятия, центр сельскохозяйственного района в число лидеров промышленного развития края не вошел, но хозяйственная жизнь его заметно оживилась, население снова стало расти и к началу Великой Отечественной войны превысило 20 тысяч. Столько жителей было в Ирбите в 1913 году, когда он жил еще ярмаркой и надеялся обрести второе дыхание с завершением строительства железной дороги. Железная дорога, однако, дотянулась до города в тот момент, когда ни ввозить, ни вывозить из него стало практически нечего. Зато как кстати она оказалась, когда началась эвакуация осени 1941 года! Под воздействием ее город действительно обрел второе дыхание, и это видно уже по тому, что за годы войны население Ирбита увеличилось вдвое, а продукция, которую отсюда стали вывозить, пользовалась спросом (даже и сейчас пользуется) во многих странах мира, в том числе и в Соединенных Штатах. Речь о мотоциклах.