Эвакуация. 1941—1942 гг.

История поселка длится без малого три века, следы ее, как нечасто увидишь в других местах, сразу все на виду. Вот пруд, подпертый старинной плотиной – с таких сооружений начинались в XVIII веке почти все уральские заводы, ставшие городами; полуторамиллионный Екатеринбург в том числе. Вот на берегу пруда руины Билимбаевского чугунолитейного завода, ради которого делали водоем; есть сведения, что чертеж первой домны для него изготовил собственноручно генерал Вилим де Геннин, один из основателей Екатеринбурга (хотя строил ее все-таки не он). По внешнему виду руин, конечно, не распознаешь, что завод строился Строгановыми: единственный строгановский на Среднем Урале (другие их владения располагались в пермских землях) и первый у них – металлургического профиля; Строгановым же он принадлежал до 1917 года (другие уральские предприятия за это время, как правило, не по одному разу сменили владельцев).

Трудно поверить, что всего полвека назад завод еще выдавал какую-никакую продукцию, но его остановка была естественной: допотопная технология не допускала уже модернизации. Не вижу в том вины «большевиков»: у промышленной истории есть своя логика. Изначально в трех малых доменках завода на древесном угле из местных руд выплавлялся неплохой чугун, но уже в конце XIX века Дмитрий Иванович Менделеев, навестивший Билимбай во время своей знаменитой поездки на Урал, застал завод в полном упадке. (А все ж при том упадке, замечу в скобках, в поселке жило и своим трудом кормилось 10 тысяч человек.) Технология выплавки чугуна сохранялась та же, что была полтора века назад, но леса в заводской даче были изведены («Несмотря на большую заботливость, с которой ведется лесное хозяйство в Билимбаевской даче», – отмечалось в книге Менделеева), так что угля не хватало, из-за чего одна из трех домен была уже тогда остановлена. Полтора десятилетия спустя ситуацию усугубило знаменитое землетрясение 17 августа 1914 года с эпицентром в Билимбае: поселок так тряхнуло, что рухнули заводские трубы. А Гражданская война и вовсе остановила завод. Во второй половине 1920‑х его отчасти реанимировали в статусе труболитейного цеха Первоуральского трубного завода. Но к началу Великой Отечественной войны старый завод был уже окончательно заброшен, и этот факт нужно отметить.

Между тем в первое столетие своей истории Билимбаевский завод, со своими доменками на древесном угле, был одним из крупнейших и технологически совершенных на Урале. Особо отличился он во время Отечественной войны 1812 года, поставляя чугунные ядра российской армии, громившей французов. Поэтому победа в войне с Наполеоном стала для Билимбая событием не только общероссийского, но и, прежде того, – местного значения. В память об этом событии именитыми владельцами завода был построен самый крупный во всей округе храм в честь Святой Живоначальной Троицы (он же Свято-Троицкая церковь). Проектировал храм пермский архитектор И.И. Свиязев, между прочим, происходивший из крепостных княгини Шаховской, урожденной Строгановой. Вскоре после того Иван Иванович переехал в Петербург, преподавал архитектуру в столичных вузах, руководил строительством храма Христа Спасителя и инспектировал перестройку дома Пашкова в Москве, был удостоен звания академика архитектуры. Именем Свиязева по сей день называется улица в Перми. Творение столь именитого зодчего уже из-за своего происхождения заслуживает статуса охраняемого памятника архитектуры. Но билимбаевский храм замечателен и по своему архитектурному облику, а главное – неординарно сложилась его судьба.

Трехпрестольный храм строили не спеша, ибо считали, что – на века. В 1837 году освятили один престол, в 1839‑м – второй, в 1855‑м – третий. Изнутри он был украшен великолепной росписью и богатыми иконами, а снаружи увенчан величественным куполом. В 70‑е годы XIX века к нему еще пристроили колокольню. На все это в совокупности ушло около полувека. Билимбаевский храм с момента своего появления стал достопримечательностью и гордостью этих мест; сохранились предания, что в дни престольных праздников в нем собиралось до девяти тысяч прихожан.

Строили на века, а вышло – примерно на полвека, ибо в 1934‑м, как и большинство храмов в СССР, билимбаевский был, скажем так, переведен на гражданскую службу. Обошлись с ним при этом бесцеремонно: разобрали на кирпичи колокольню и один из боковых приделов храма (правда, кирпичи употребили на благое дело: из них построили школу), но взрывать добротное здание, к счастью, не стали: передали его на баланс чугунолитейного завода, которому, надо полагать, и в обветшалых корпусах строгановских времен не было тесно.

«Гражданской службе» храм отдал тоже немногим более полувека.