Эвакуация. 1941—1942 гг.

А в начале 1990‑х здание возвратили церкви – понятно, что почти в таком же запущенном состоянии, как корпуса строгановского завода. На его полноценную реставрацию средств у церкви не хватило, но что-то сделали на уровне косметическом и поспешили возобновить богослужение. Однако даже в столь плачевном виде он по праву считается главной архитектурной достопримечательностью знаменитого, но немощного Билимбая. И каждый очередной кандидат во власть от населения этих мест идет на выборы с обещанием помочь восстановить Свято-Троицкий храм – ну, вы знаете цену таким обещаниям.

Между тем уже появились в Билимбае энтузиасты, которые намерены использовать для роста имиджа, а значит – и привлечения туристов, а вследствие того экономического возрождения поселка память о тех событиях, которые происходили в стенах храма (отчасти и в корпусах уже тогда заброшенного, но в силу обстоятельств частично реанимированного чугунолитейного завода) именно в то время, когда он был отлучен от церкви. Честно говоря, коммерческие перспективы проекта кажутся мне сомнительными, однако события, которые имеют в виду его инициаторы, на самом деле были неординарными, и они прямо относятся к теме этой книги – эвакуации 1941 года.

Как читатель понял, к началу Великой Отечественной войны завод, храм и сам старинный поселок Билимбай пребывали в не лучшей физической форме. Но поселок находился в хорошо обжитом промышленном регионе, рядом с железной дорогой, в непосредственной близости от индустриальных городов Первоуральск и Ревда, неподалеку от Свердловска и Нижнего Тагила. Заводов-дублеров, на которые в первую очередь были ориентированы мобилизационные планы, в Билимбае не было, но для эвакуации из угрожаемой зоны небольших предприятий место было подходящее, и осенью 1941 года сюда стали один за другим прибывать эшелоны с запада. В небольшом поселении разместилось сразу несколько оборонных предприятий. На одном из них шили аэростаты для противовоздушной обороны, на другом – грузовые парашюты. Местные умельцы – потомки строгановских мастеров – отливали корпуса для снарядов.

Но самое примечательное, что осталось в истории поселка с тех времен, – это научно-инженерные разработки, связанные с авиацией. Екатеринбургский журналист Андрей Дуняшин пишет:

«Малюсенький поселок Билимбай стал в годы войны настоящим авиаконструкторским центром, образно говоря, авиастроительной Меккой. Какое созвездие имен: В. Болховитинов, А. Исаев, В. Мишин, А. Березняк, Н. Камов, М. Миль, В. Черток! Все они стали впоследствии генеральными и главными конструкторами, Героями Социалистического Труда, академиками, лауреатами…»

Столь плотным оказалось это скопление звезд первой величины, что некоторые журналисты впоследствии не одолели соблазн свести их еще теснее и поселить, конечно же, в здании, обращенном к небу, – в Свято-Троицком храме. Отчасти это было оправдано. Вот что вспоминал впоследствии Борис Евсеевич Черток – участник тех событий:

«В Билимбай прибыли утром 7 ноября. Он встретил нас двадцатиградусным морозом. Несмотря на праздник – 24‑ю годовщину Октябрьской революции, объявили “всенародный аврал” по разгрузке эшелона. Местная власть всех прибывших временно разместила в просторном “Божьем храме” – церкви – прямо на холодном каменном полу».

Но сразу же вслед за тем он сообщает:

«Пока женщины устраивали в церкви детей и налаживали быт, весь мужской состав начал перетаскивать оборудование на отданный в наше распоряжение чугунолитейный завод».

Борис Евсеевич Черток – один из самых титулованных представителей звездной билимбаевской плеяды, он и Герой, и лауреат, и академик. Вот только не был он ни генеральным, ни главным конструктором, а «всего лишь» замом. Но замом Сергея Павловича Королева! Однако и звания, и должности – это все потом, потом, а осенью 1941 года 29‑летний и никому не известный за пределами своего маленького коллектива специалист по радиоэлектронике Борис Черток работал в КБ авиаконструктора В.Ф. Болховитинова.