Эвакуация. 1941—1942 гг.

На одной лишь Челябинской эвакобазе к 1 марта 1943 года накопилось 1285 единиц невостребованного промышленного оборудования. Оно отнюдь не было «бесхозным», потому что все принадлежало государству. Его нельзя было взять и утащить просто так, но ГКО имело полномочия им распорядиться. Туда за ним и обращались предприятия, возвратившиеся домой с сильно поубавившимся «багажом».

Конечно, за счет разгрузки эвакобаз оборудовать реэвакуированные заводы было невозможно, и в действие был введен известный еще до войны механизм «шефства». Он был сродни мобилизационным планам, действовавшим в начале войны. Нужен, к примеру, броневой стан в Магнитогорске – его и везут, не ожидая приближения фронта, из Мариуполя. Вот и теперь: не хватает какого-то станка, трансформатора или генератора на восстанавливаемом заводе в Брянске или Краматорске – ищут, где на востоке он есть и с ним без ущерба для нужд оборонной промышленности могут расстаться. Обычно и находили, и отправляли на «подшефное предприятие» или на «подшефные территории».

В таком же порядке оправлялись и материалы, и люди.

Известны случаи, когда «в порядке шефской помощи» на запад посылались целые предприятия. Это уже точно не была реэвакуация: ведь они ехали не «домой», а «из дома». Но не было это и эвакуацией. Они же уезжали не из опасной зоны. Так или иначе, по решению ГКО в 1944 году на запад только из Челябинской области отправились три предприятия: Златоустовский насосный завод со всем оборудованием, материалами, заделами и основными кадрами рабочих в количестве 200 чел. в поселок Свессы Сумской области; завод № 13 из Усть-Катава на завод № 592 в город Мытищи Московской области; оборудование, строительные механизмы и рабочая сила со строительства Челябинской станции на Лисичанскую станцию Подземгаза.

Определенная часть оборудования для эвакуированных заводов поступила из Германии в счет репараций, но это уже позже – после войны.

Таким образом, движение эшелонов с промышленным оборудованием и людьми на запад, вслед за отдаляющимся фронтом, в действительности было новым экономическим маневром, имеющим цель не возвратить вывезенные на восток оборонные заводы, а воссоздать их заново на прежних местах. Там возрождалась порушенная войной жизнь, возрождалась в новом качестве.

С момента «реэвакуации» – скорее символической, нежели «взаправдашней» – начинался и новый этап истории предприятий, которые прибыли на Урал в ходе эвакуации и были здесь радикально реорганизованы. Теперь их связь с прародиной была как бы упразднена, они окончательно перестали считаться эвакуированными. Они стали уже безоговорочно уральскими предприятиями, у них появились свои потенции развития, им предстояла своя судьба.

Выиграть мир!

Для тех, кто вынес на своих плечах тяжесть великой войны, день ее окончания стал самым счастливым в жизни. И для страны он главный день в новейшей истории.

А ведь это был еще и переломный, кризисный день, потенциальная опасность которого, пожалуй, сравнима даже с опасностью первого дня войны. Для наглядности опять напомню легенду про марафонца, упавшего замертво после успешного завершения 42‑километрового бега. В реальности даже и после не столь изматывающей дистанции бегуну, лыжнику, конькобежцу опасно резкое торможение на финише: организм может не выдержать внезапного сброса нагрузки.

Можно обойтись и без аналогий: есть документальное свидетельство. На одном из стендов Музея энергетики Урала экспонируется график суточной работы системы Свердловэнерго на 9 мая 1945 года (потребление). В ночные часы – примерно до семи утра – зигзагообразная линия в основном выше ожидаемого уровня. С семи до девяти – резкий спад: люди узнали о победе! Потом острые зубцы: подъем – спад, подъем – спад. Но на уровне намного ниже ожидаемого. «Кардиограмма» энергопотребления очень наглядно отображает неровный пульс промышленного производства на Среднем Урале в тот день.

Применительно к стране, завершающей войну, опасность резкой остановки имеет смысл совсем не метафорический. Надо представить себе враз остановившиеся конвейеры, продукция которых шла на фронт, больше уже не существующий, а вместе с ними ведь должны остановиться и предприятия, поставляющие металл, и сырьевые, топливно-энергетические потоки…

И тут же в одночасье высвобождаются – выбиваются из привычной уже колеи – миллионы людей, которые в годы войны оставили учебу или домашние дела, получили минимальную подготовку, чтобы выполнять простейшую операцию у конвейера, производящего, например, артиллерийские снаряды, крылатые мины для «катюш», да хоть бы и танки или самоходки. Как ни кощунственно это звучит, эти люди – огромные армии людей! – кормились от войны, а теперь остались не у дел. И вдобавок начинают возвращаться по домам демобилизованные солдаты – миллионы молодых людей, которые ушли на фронт почти мальчишками, научились хорошо воевать, но – только воевать…