Эвакуация. 1941—1942 гг.

Над всем, что в советское время связывалось с «трудовым энтузиазмом», нынче принято иронизировать. Такое отношение будто бы подтверждается и преданиями, которые живут практически в каждой семье и вызывают к себе больше доверия, чем официальные источники. Предания эти не обманывают: люди того времени не были примитивными «совками», как их пытаются нынче представить идеологи либерального толка. Это были нормальные, трезвомыслящие люди, они умели и поиронизировать по поводу существовавших порядков, и – пусть с оглядкой, пусть не в любой компании – рассказать уместный анекдот. Но они умели ценить труд и мастерство; нормы трудовой морали по дореволюционной еще традиции сидели в них прочнее, чем в сегодняшних «прагматиках», и было им не все равно, как зарабатывать свой хлеб. Слова могли быть казенными, но труд был подлинный. Поэтому, подтрунивая над тогдашними лозунгами, они, тем не менее, скромные свидетельства общественного признания своих тогдашних трудовых доблестей по сей день бережно хранят – если, конечно, судьба позволила им дожить до нынешних дней.

Первое направление трудовых усилий обозначилось как бы само собой: после того, как огненный и железный вал фронта прокатился по стране от Бреста до Сталинграда и обратно, страну нужно было восстанавливать. Открывался огромный фронт работ, и он имел такую же всеобщую моральную поддержку, как недавняя вооруженная борьба с врагом. Новый трудовой фронт открыли, как только произошел надежный, явно уже необратимый поворот в ходе войны. В середине июля 1943 года совершилось знаменитое танковое сражение под Прохоровкой – центральный эпизод Курской битвы. Оно переросло в наступление, остановить которое противник был уже не в силах. Еще не завершилась битва под Курском, когда ЦК и Совнарком приняли постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» (21 августа 1943 года). Началась большая и разумно организованная – спланированная – работа. Ею предусматривалось, в частности, введение в кратчайшие сроки хозяйственных объектов, которые должны были не только стать экономической базой возрождаемой на этих территориях жизни, но и включиться в продолжающуюся общую работу для фронта, для победы.

Одним из способов помочь возрождению территорий, опаленных войной, стало возрождение предприятий на месте тех, что были эвакуированы, но прижились на новых местах. То немногое, что все-таки возвращалось, напоминало зерно, высаженное в весеннюю почву. В нем заключена «программа» развития растения, но, чтобы она реализовалась, нужны «строительные материалы» (для зерна – микроэлементы, а тут – длинный список того, что нужно, в том числе и стройматериалы в буквальном смысле). Обеспечить приток этих материалов должен был набравший силу тыл.

Вот почему уже с осени 1943 года с Урала в западные районы пошли эшелоны со станками, машинами, металлическим прокатом, цементом, стеклом и всем прочим, что нужно для возрождения промышленности, жилья, инфраструктуры. Это было не возвращение эвакуированного, но в определенном смысле на эвакуацию походило: думали не столько о восстановлении того, что было раньше на этих территориях, а о том, что здесь должно появиться в соответствии с новыми хозяйственными планами. При этом сократили, насколько позволял существовавший экономический порядок, пути от тыловых «доноров» к восстанавливаемым хозяйственным объектам: снабжение шло не через Москву, не через Госплан, а – в порядке «шефской помощи» – от предприятия к предприятию, от территории к территории, от города к городу. Например, Магнитогорский металлургический комбинат помогал восстанавливать «Запорожсталь», Челябинская область активно участвовала в восстановлении Донбасса, Уральский турбинный завод (до 1948 года он назывался еще заводом № 76) и Уралэлектроаппарат включились в работу по восстановлению энергосистем освобожденных районов и т. д. Эта работа требовала наращивания на уральских заводах производства «мирной» продукции.

Однако не надо представлять дело так, будто перестройка производства на мирный лад совершалась лишь под влиянием внешних обстоятельств. Дальновидные хозяйственные руководители еще в разгар войны, торопя приближение победы, думали и о том, каким образом придется перестраивать производство, когда долгожданная победа придет. Так, директор Уралмаша Б.Г. Музруков еще в начале 1944 года создал небольшой творческий коллектив, который в обиходе окрестили «группой завтрашнего дня». Это неофициальное название точно выражало суть порученного ей задания: подготовить предложения по перестройке производства после окончания войны.