Эвакуация. 1941—1942 гг.

Поначалу все у них так и пошло, как было запланировано. Как это выглядело, нынче можно себе представить отчасти по кадрам немецкой кинохроники первых дней вторжения в СССР (они примелькались на наших телеэкранах), отчасти по воспоминаниям очевидцев. Не наступающие в рукотворных громах и молниях цепи, а маршевые колонны: молодые спортивного вида парни в распахнутых на груди гимнастерках, торчащие по пояс из танковых люков, колонны автоматчиков-мотоциклистов, вместительные грузовики с пехотой, запыленные, но довольные, улыбающиеся лица, бодрые марши, сентиментальные губные гармошки – не война, а парад победителей.

Иногда вблизи дороги они обнаруживают беспорядочные группки уныло бредущих на восток красноармейцев. Это еще не пленные, но брать их в плен немцам пока что недосуг: торопятся.

Но уже 23 июня Гальдер получает донесения с еще не устоявшегося фронта о том, что «противник пытается сосредоточить свои подвижные соединения в глубине обороны». Генералу это кажется просто невозможным: по его мнению, «местные переброски наземных [советских] войск и авиации являются вынужденными и предприняты под влиянием продвижения наших войск, а не представляют собой организованного отхода с определенными целями».

На третий день войны (он считает дни, как ступеньки к вершине триумфа, полагая, что их будет немного) Гальдер записывает: «Противник в пограничной полосе почти всюду оказывал сопротивление. Если он при этом не совсем представлял себе обстановку, то это явилось следствием тактической внезапности, которая привела к тому, что сопротивление противника оказалось неорганизованным, разобщенным и поэтому малоэффективным… Признаков оперативного отхода противника пока нет». Однако: «Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». И где-то в середине того же дня: «В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам. При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск».

Генерал-полковник Гальдер – один из основных авторов плана «молниеносной» войны против СССР, но он трезвомыслящий человек, и любопытно, читая его «пронумерованные» дни войны один за другим, наблюдать, как у него рассеивается эйфория от первых успехов и нарастают недоумение и озабоченность: «Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск… Противник организованно отходит, прикрывая отход танковыми соединениями, и одновременно перебрасывает большие массы войск с севера к Западной Двине» (4‑й день войны). «Группа армий “Юг” медленно продвигается вперед, к сожалению неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий “Юг”, отмечается твердое и энергичное руководство» (5‑й день войны). 6‑й день войны: у главнокомандующего сухопутных войск Браухича вызвало раздражение, «что некоторые переброски и маневры в полосах групп армий происходят не так, как было намечено вчера во время переговоров главкома с командующими группами армий “Центр” и “Юг”»; по этому поводу Гальдер рассудительно замечает: «На фронте под влиянием изменений обстановки, состояния дорог и других обстоятельств события развиваются совсем не так, как намечается в высших штабах, что создает впечатление, будто приказы, отданные ОКХ, не выполняются». И еще: «Средствами радиоразведки впервые установлено, что Москва непосредственно руководит боевыми действиями». 8‑й день войны: «В тылу группы армий “Север” серьезное беспокойство доставляют многочисленные остатки разбитых частей противника, часть которых имеет даже танки. Они бродят по лесам в тылу наших войск. Вследствие обширности территории и ограниченной численности наших войск в тылу бороться с этими группами крайне трудно… Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен».

В общем, несмотря на феерический успех первого дня, война началась вовсе не так, как ее планировали разработчики операции «Барбаросса». Один, два, три случая – это еще куда ни шло (Гальдер ведь убедительно объяснил несовпадение реальных действий с планами, вызвавшее раздражение у Браухича). Но когда прошло больше недели, неприятности стали «сгущаться» и стало очевидно, что замысел блицкрига проваливается, уж так не хотелось автору дневника верить в несостоятельность своего интеллектуального детища! И он безотчетно стал искать в фронтовых сводках поводы поверить в то, что, несмотря на непредвиденные трудности, все идет по плану: