Эвакуация. 1941—1942 гг.

Историки, занимающиеся этой темой (Н.Н. Мельников в их числе), прилежно отслеживают, как начинался «исход» предприятий, располагавшихся в «угрожаемых» районах. К примеру, харьковского танкостроительного комплекса (паровозостроительный, ставший еще до войны заводом № 183; тракторный, дизельный № 75), Мариупольского имени Ильича, ленинградских Кировского и Ижорского, брянского «Красный Профинтерн» и др. Находят данные о том, сколько вагонов понадобилось для их перевозки, сколько с ними уехало рабочих и ИТР. Указывают адреса, куда был эвакуирован тот или иной завод. Но почему-то не придают значения тому обстоятельству, что ни одно (скажу осторожней: ни одно крупное) предприятие не переместилось на Урал или в Сибирь целиком, с сохранением всех своих производственных подразделений и внутренних технологических связей. Как правило, любое из них расчленялось на относительно независимые блоки еще в момент погрузки на эшелоны, и эшелоны потом направлялись по разным адресам. В результате они, эти блоки, оказывались удаленными друг от друга на сотни, а то и тысячи километров, прежние технологические связи становились при этом невозможными, да они и не предусматривались. Предприятия в прежнем виде переставали существовать.

А что появлялось в том месте, куда прибывали эвакоэшелоны?

Общего закона тут не было, а тенденции лучше проиллюстрировать примерами.

Принято считать, что Харьковский паровозостроительный завод (с 1939 года – «завод № 183») был эвакуирован в Нижний Тагил и размещен на площадке Уралвагонзавода, но при этом сохранил своего харьковского директора (Ю.Е. Максарева) и харьковское название. Про директора и номер – чистая правда, но, во-первых, в Нижний Тагил переместился не весь промышленный гигант, а только его танковое производство. Во-вторых, УВЗ и до приезда харьковчан был гигантом, хотя до предусмотренных проектом параметров не успел к тому времени развернуться, потому и нашлось достаточно места для харьковчан в его отстроенных, но не обустроенных цехах. Кроме того, на его площадке разместились еще одиннадцать, если не ошибаюсь, эвакуированных предприятий: Московский станкостроительный, Мариупольский имени Ильича, Бежицкий сталелитейный и др. Ну, это так только говорится: предприятия; на самом деле, конечно, тоже какие-то их подразделения.

Все эти «имплантанты» по прибытии на УВЗ не сохраняли свою самостоятельность, но сразу же врастали в единый производственный организм, и образовавшийся вследствие этого процесса танковый монстр уже мало чем напоминал харьковский «эмбрион», хотя и продолжал числиться под тем же «конспиративным» номером. Но теперь его чаще называли, даже официально, Уральским танковым заводом № 183, как бы забыв про Харьков. После окончания войны «завод № 183» на прежнюю свою площадку с Урала не вернулся (на ней выросло фактически новое машиностроительное предприятие), а Ю.Е. Максарев из Тагила уехал, но не в Харьков, а в Москву, где его назначили на ответственный пост в наркомате. Завод же в Нижнем Тагиле, выросший на почве эвакуации, вернул себе прежнее название «Уралвагонзавод», но при этом и масштаб, обретенный в военные годы, и танковое производство сохранил.

Похожая история приключилась с Челябинским тракторным заводом. На нем еще до войны начали осваивать производство тяжелых танков КВ при поддержке и на основе технологического опыта ленинградского Кировского завода, но стать полноценным дублером головного предприятия он не успел. В октябре 1941 года на площадку ЧТЗ эвакуировали сборочную линию тяжелых танков с Кировского завода, а вместе с ней и директора завода И.М. Зальцмана. Эвакуированного директора, как и в Нижнем Тагиле, поставили во главе объединенного предприятия, а само предприятие назвали «эвакуированным» же именем, добавив к нему, впрочем, местный элемент: «Кировский завод Народного комиссариата танковой промышленности в Челябинске». Однако в обиходе его стали называть короче: «Танкоград», что было не только точней по сути, но и справедливее, поскольку новая «танковая империя» объединила в себе, кроме «системообразующих», еще и семь других эвакуированных предприятий. Кировским завод оставался необъяснимо долго, только с июня 1958 года он снова стал называться Челябинским тракторным. А собственно Кировский в Ленинград не возвратился, а возрождался на ленинградской площадке безотносительно к своему челябинскому «тезке».