Эвакуация. 1941—1942 гг.

А перемещение в безопасный тыл практически всего военно-промышленного комплекса, который при этом стал работать даже намного производительней, чем на старых своих местах, – вот это действительно было новое слово в науке и искусстве ведения войны! Хотя и было оно облачено в традиционную форму эвакуации.

Не было конвертов!

Советскую эвакуацию во время Великой Отечественной войны и отечественные, и западные авторы с самого начала, как только выявились ее стратегические последствия, признавали величайшим историческим свершением, но многие тайны ее, не менее важные, чем тайна катастрофы первых дней войны, до сих пор остаются неразгаданными. Самый трудный и, кажется, неразрешенный вопрос: как это удалось организовать?

Что такая – можно сказать, планетарного масштаба – операция требовала невероятной слаженности действий всех «колесиков и винтиков» государственной системы, чрезвычайной дисциплинированности и ответственности миллионов ее участников – это никто не ставит под сомнение. Но откуда взялся этот организационный потенциал в стране, где и в мирные времена едва ли не все благие порывы наталкивались на некомпетентность и безответственность исполнителей и оборачивались практически неизбежными недоделками и показухой? А тут шла небывало разрушительная война.

Для советских исследователей, начиная с Н.А. Вознесенского и кончая авторским коллективом энциклопедии «Великая Отечественная война. 1941–1945», ответ был предрешен: иной организующей и направляющей силы в стране, кроме коммунистической партии, не мыслилось. То же решение вопроса предложил и маршал Г.К. Жуков, чье суждение об эвакуации как стратегической операции, равной величайшим битвам Второй мировой войны, послужило одной из концептуальных опор этой книги. Такую же позицию занял и британский журналист Александр Верт, работавший в СССР с июля 1941 года до 1946 года, то есть все видевший своими глазами, автор очень содержательной книги «Россия в войне»: «Советское государство, партия совершили в этих условиях великолепнейший организаторский подвиг, сумев в разгар германского вторжения эвакуировать значительную часть промышленности на Восток. Без мощной промышленной базы на Востоке и без этой эвакуации СССР потерпел бы поражение».

Но даже безоговорочное признание организаторской роли партии не снимало вопроса о том, как удалось погрузить на эшелоны полстраны и, хоть с большими издержками, но вывезти людей и технику за сотни и тысячи километров и на новых местах возродить военно-промышленный комплекс как бы даже помолодевшим и возмужавшим, превосходящим довоенный уровень и по производительности, и по качеству продукции.

Первое предположение напрашивается само собой: все заранее было продумано и расписано, и партии оставалось только, используя жесткие рычаги партийной дисциплины, добиться от руководителей всех звеньев (они же все были членами партии!) неукоснительного исполнения этих предписаний. Эта версия никогда и никем не была документально подтверждена, но казалась настолько правдоподобной, что с давних пор и по сей день некоторыми «знатоками» выдается за бесспорную истину. Попадались мне не раз публикации в Интернете, авторы которых утверждали, что «теми, кому положено», все было продумано и просчитано заранее. Руководителям предприятий, мол, загодя были розданы запечатанные конверты, которые до поры хранились у них в сейфах, а как только по радио прозвучало обращение Молотова, так они эти конверты вскрыли и нашли там подробные инструкции по эвакуации.

Кажется невероятным, что такую версию поддержал и авторитетный знаток истории Великой Отечественной войны, автор книги «Война и эвакуация в СССР» академик Г.А. Куманев. Он снялся в документальном фильме «Равная величайшим битвам»[101] и заявил с экрана, что видел «где-то в архиве» большой лист, «целую простыню», где было четко прописано, куда, каким маршрутом и в какие сроки надлежало отправляться каждому предприятию. Но когда участники съемочной группы попросили его уточнить, где именно он видел эту «простыню», чтобы снять ее для фильма, Георгий Александрович так и не смог вспомнить. Боюсь, что память подвела ученого: что-то другое он видел. А сводного плана эвакуации не просто не было, но и не могло быть, поскольку существование такого документа противоречило бы советской военной доктрине того времени.

Известно, что попытки разработать планы эвакуации до начала войны предпринимались, но не были поддержаны руководством страны. Когда, например, председатель исполкома Моссовета Василий Прохорович Пронин обратился с проектом такого плана по Москве к Сталину, тот ответил резко: «Когда нужно будет и если нужно будет подготовить эвакуацию – ЦК и СНК уведомят Вас». Под этой резолюцией стояла дата: 5 июня 1941 года.