Эвакуация. 1941—1942 гг.

Поэтому эвакуация (как передислокация) началась буквально с первого дня войны и, вот в этом прав Н.Н. Мельников, еще до того, как был учрежден Совет по эвакуации. По крайней мере, до того, как были изданы директивы, регулирующие этот процесс. То есть до официального начала эвакуации.

Эвакуация до эвакуации

В цитированных выше воспоминаниях А.Б. Аристова есть очень значимый для нашей темы эпизод – рассказ о том, как их автор участвовал в совещании, которое в самом начале войны провел в своем спецвагоне, «припаркованном» у перрона Свердловского вокзала, «танковый нарком» В.А. Малышев.

Допускаю, что нынешний читатель может не знать этих имен, ибо они сейчас не на слуху, но мне в этой книге придется вспомнить обоих еще не раз, поэтому – будьте знакомы.

Аверкий Борисович Аристов (1903–1973) – не просто свидетель, но и ответственный участник тех событий, о которых я сейчас рассказываю. Он яркий представитель той генерации партийных работников, которые в конце 1930‑х годов стали приходить на смену героическим, но, увы, малообразованным победителям в Гражданской войне, занявшим в мирное время командные должности в разных сферах советской жизни. Герои же начинали индустриализацию, имея за плечами порой всего-навсего два класса начальной школы. В их «кавалерийской» стратегии, а не в социализме как общественно-экономическом укладе нужно искать корни издержек развития народного хозяйства страны в советские годы.

Насколько драматично происходила тогда смена «элит», нет нужды напоминать; но я сейчас о другом.

А.Б. Аристов происходил из поволжских казаков, активно участвовал в становлении советской власти, служил в армии, побывал на комсомольской и партийной работе, но проявил волю к учебе. Окончил рабфак, потом Ленинградский политехнический институт, очень успешно работал как инженер на металлургическом заводе и по совместительству преподавал в институте – квалифицированных кадров остро не хватало. От напряженной работы на два фронта пошатнулось здоровье, и Аверкий Борисович решил сосредоточиться на научно-педагогической работе. Сначала учил студентов в alma mater, потом, в 1936 году, его пригласили на кафедру литейного дела в Уральский индустриальный институт (будущий УПИ). Здесь он преподавал, одновременно возглавлял Уральский дом техники и занимался научными исследованиями. В апреле 1939‑го защитил кандидатскую диссертацию, в мае был утвержден в звании доцента, но на том его научная карьера прервалась, ибо в декабре того же года первый секретарь обкома В.М. Андрианов настоял на его переходе на партийную работу.

Андрианов возглавил обком незадолго перед тем. В основу своей работы во главе областной парторганизации он положил набиравший популярность сталинский лозунг: «Кадры решают всё» (по сути, начинал вводиться в оборот уже поднакопленный интеллектуальный капитал). Формируя свою команду, новый партийный лидер области стремился окружить себя не столько «пламенными борцами», сколько высококвалифицированными специалистами, не боясь, что они окажутся в чем-то умнее и опытнее его самого. Аристов, с его высокой квалификацией, организаторским талантом, богатым и разнообразным житейским опытом, в том числе опытом партийной работы, был для Андрианова настоящей находкой. И сам Аверкий Борисович нашел себя на партийном поприще: поработав до 1943 года отраслевым (по металлургии)[110], третьим, вторым секретарем в Свердловском обкоме, он был Центральным Комитетом переведен вторым секретарем в Кемерово, затем первым в Красноярск. В 1950–1952 годах он возвратился на Урал – в Челябинск, потом его избрали секретарем и членом Президиума ЦК (так в пятидесятые годы называлось Политбюро); мои ровесники помнят, как его портреты носили на демонстрациях, вывешивали на площадях. Но Аристов рассорился с Хрущевым, и его портреты убрали… Мемуарами Аверкий Борисович занялся в почетной ссылке – будучи советским послом в Польше. Помогал ему по поручению журнала «Урал» З.А. Янтовский, работавший тогда в редакции ответственным секретарем.

Вячеслав Александрович Малышев (1902–1957) занимает почетное место в ряду главных фигур оборонной промышленности СССР военных и первых послевоенных лет. В тот момент, о котором вспоминает Аристов, он был одним из заместителей председателя Совнаркома (то есть Сталина)[111] и одновременно наркомом среднего машиностроения и главным куратором танковой промышленности. А с сентября, оставаясь замом предсовнаркома, Малышев был назначен главой только что образованного Наркомата танковой промышленности, то есть принял на себя прямую ответственность за производство танков в стране. В памяти Аристова он утвердился как главный танкостроитель; очевидно, потому, вспоминая о встрече с ним в первые дни войны, Аверкий Борисович и говорит о нем как о танковом наркоме.