Эвакуация. 1941—1942 гг.

Вот так в самые первые дни войны решались вопросы эвакуации, которая еще не мыслилась как бегство от военной опасности и с деятельностью Совета по эвакуации не была связана. Но это была не самодеятельность руководства одного ведомства, а часть изначально общегосударственной стратегии, имеющей целью форсировать реализацию замысла второго военно-промышленного комплекса на востоке страны. Наличие такой стратегии косвенно, однако достаточно определенно подтверждается тем фактом, что на упомянутых выше приемах у Сталина Малышев был не один: 24 июня вместе с И.М. Зальцманом, который тогда был директором ленинградского Кировского завода, а 25‑го – вместе с Берией, который в тот же день был введен в состав Совета по эвакуации. И в обоих случаях при активном участии Н.А. Возесенского, о роли которого в эвакуации скажу чуть позже.

Есть еще одна любопытная «зацепка»: в биографической книге Виктора Чалмаева о Малышеве рассказывается, будто бы на совещании с членами Политбюро 24 июня Сталин воскликнул: «А где у нас броневые станы? Эвакуируйте их с южного завода немедленно на восток!» Южный – это, надо полагать, мариупольский; я о нем упоминал вскользь, а впереди – более подробный рассказ. Но раз о станах во множественном числе – вряд ли в тот раз не вспомнили и о ленинградском. Полубеллетристическая книга – конечно, не документ; вполне вероятно, что писатель ту реплику вождя «художественно домыслил». Но проблема прокатывания броневых листов для танковых корпусов тогда наверняка обсуждалась, так что такая по смыслу реплика вполне могла быть произнесена.

И когда Сталин в обращении к «братьям и сестрам» по радио 3 июля 1941 года уверенно утверждал, что победа будет за нами, он не блефовал: операция по созданию ударного кулака, которым враг будет разгромлен, к тому времени уже не только обсуждалась в ГКО, но и начала претворяться в жизнь.

Адреса эвакуации

История о завершении металлургического цикла Новотагильского завода, по достижении зрелости ставшего Нижнетагильским металлургическим комбинатом (НТМК), достаточно типична для «сталинских» пятилеток, готовивших вторую «угольно-металлургическую» (а на деле военно-промышленную) базу, и она наглядно объясняет планомерный характер эвакуации при отсутствии плана: география «недостроек» – это, упрощенно говоря, примерный план размещения эвакуированных предприятий.

Если бы все запланированное на первые пятилетки было построено в намеченные сроки, то, вероятно, никакая эвакуация и не понадобилась бы – тем более что Гитлер вряд ли решился бы на блицкриг против страны с глубоко эшелонированным тылом, а на заведомо затяжную войну – тем более. Но раз уж война застала нас с многочисленными канавами и котлованами вместо хорошо оборудованных и успешно работающих цехов, – подтвердилась мудрость, что нет худа без добра: «недостройки» определили адреса эвакуации – по сути, передислокации – военной промышленности на восток. Но это – в принципе, а на деле ситуации с конкретными предприятиями варьировались в очень широком диапазоне.

Лучший вариант был (хотя тоже непростой) – подстроиться к существующему родственному производству; ради других освобождали производственные площади предприятий, продукция которых признавалась неактуальной для воюющей страны. (Однако не факт, что она таковой на самом деле была, и на этой почве нередко возникали трудноразрешимые противоречия.) Историки, специально занимавшиеся проблемой эвакуации, отмечали еще: «Немало было и таких предприятий, которым пришлось располагаться на пустошах, в лесной местности, строить новые цехи и здания в суровых условиях уральской зимы…»[116] Вообще-то, «немало» – это все-таки сказано для красного словца, на самом деле – мало. Авторы подкрепляют свое утверждение, пожалуй, самым известным (хотя, надо признать, не единственным в своем роде) примером: эвакуированный в Свердловск киевский завод химической аппаратуры «Большевик» обустраивался за пределами города на пустыре, его первые станки заработали под открытым небом.

Но как раз этот пример хорошо иллюстрирует общую тенденцию: даже если предприятию приходилось налаживать производство на пустом месте – оно тоже на поверку оказывалось «недостройкой» первых пятилеток. Ибо на том месте, где пришлось высаживаться киевлянам, еще в 1930 году было решено построить завод химического машиностроения. Площадку соответствующим образом обследовали, железнодорожную ветку туда проложили, гараж построили – в общем, стройка начиналась и даже был намечен срок ее завершения – 1934‑й, как и Новотагильского металлургического завода. Но ее заморозили на раннем этапе, а эвакуация киевлян позволила ее реанимировать.

Не стану приводить других примеров – их будет достаточно в последующих главах.