Эвакуация. 1941—1942 гг.

Упомянутые выше мобилизационные планы, принятые в самом начале войны, опирались на наработки предвоенных пятилеток, но требовалось все это – и производительные силы, и ресурсы – повернуть в новое русло. Меры предусматривались радикальные: передать военной промышленности предприятия других отраслей народного хозяйства, прекратить производство ряда видов гражданской продукции, перераспределить сырье и материалы в пользу военной промышленности и т. п. А главное – придать резкое ускорение развитию военного производства в восточных регионах страны. Для того и потребовалось массовое перемещение в эти регионы рабочих и инженерно-технических кадров из западных областей, где возникла опасность вражеского вторжения. Так возникла идея вписать передислокацию в поток эвакуации, и деятельность Совета по эвакуации получила прочную и понятную концептуальную основу.

Но общая стратегия не компенсировала отсутствия конкретных планов; разного рода несоответствия намерений возможностям обнаруживались постоянно, так что эвакуация проходила очень негладко: приходилось все время маневрировать, уточнять или вовсе менять принятые раньше решения.

Интересный в этом плане пример обнародовали недавно екатеринбургские историки. Оказывается, ленинградский завод № 174 имени К.Е. Ворошилова, специализировавшийся на разработке легких танков Т‑50, предполагалось эвакуировать в Челябинск, туда и пришли эшелоны с людьми, оборудованием, заделом материалов для начала производства на новом месте (детали бронекорпусов, дизельные моторы). Но разместить их там оказалось негде, и тогда В.А. Малышев убедил Сталина, что все это хозяйство надо переадресовать в Чкалов (так тогда назывался Оренбург). Но и в Чкалове подходящего для размещения танкового производства предприятия не оказалось. Решили было приспособить для него помещения локомотивного депо, но тому категорически воспротивился Наркомат путей сообщения: при тогдашней перегруженности железных дорог ремонт паровозов был не менее важен для обороны страны, нежели производство легких танков, у которых к тому же была сомнительная перспектива боевого применения: едва ли они могли противостоять грозной технике вермахта. И эшелоны завода № 174 вынуждены были еще раз изменить маршрут: их направили в Омск[118] (где им, добавлю от себя, пришлось переключиться на производство танка Т‑34).

Подобных историй было немало (некоторых мы коснемся в следующих главах); в советские времена внимание на них не заострялось, чтобы картиной хаоса и неразберихи не навредить репутации «организующей и направляющей силы». Во времена постсоветские, напротив, использовалась любая возможность, чтобы репутацию партии очернить. При этом, естественно, негативная сторона беспримерного по масштабам события выносилась на передний план. Принято считать, что истина посередине, но сам я никогда так не думал – тем более не вижу смысла искать «общепримиряющую» позицию в данном случае.

Разгул эвакуационной стихии

Что там было на самом деле?

А вы вообразите ситуацию, даже не прибегая к свидетельствам очевидцев или документам. В момент полной неопределенности (случится точно, но – когда?) на приграничные территории обрушилась лавина армии агрессора, и барьеры, выставленные заранее на ее пути, не смогли ее удержать. Как поступить руководителям предприятий и территорий, которых она еще не достигла, но нет сомнений, что что это случится в ближайшие дни и даже часы?

«В первые два-три дня военных действий, – вспоминал нарком путей сообщения (1944–1945) генерал-лейтенант И.В. Ковалев, – вопросы эвакуации населения, воинского имущества, промышленного оборудования и других народно-хозяйственных ценностей в значительной мере приходилось решать военному командованию, партийным и советским органам по собственному усмотрению. В одних случаях местные органы, трезво оценив обстановку, принимали решительные меры для эвакуации гражданского населения и материальных ценностей, в других – проявляли колебание, и в результате советские люди не по своей воле оставались на оккупированной врагом территории, а материальные ценности либо в последний момент приходилось уничтожать, либо, что еще хуже, они доставались немецко-фашистским захватчикам»[119].

Конечно, уже на этом этапе возникла страшная неразбериха, иначе и быть не могло.