Эвакуация. 1941—1942 гг.

«Вопросы, обсуждавшиеся на заседаниях, готовились заранее. Их имел Шверник. Рассматривали поступавшие предложения о срочном перебазировании в тыловые районы промышленных объектов, сельскохозяйственных ресурсов, различных учреждений культуры и науки, но, конечно, в первую очередь и прежде всего людских контингентов… На места следования и в конечные пункты прибытия транспортов с эвакогрузами Совет по эвакуации направлял своих уполномоченных. Чаще всего из числа заместителей наркома того или иного народного комиссариата. Каждый из уполномоченных по возвращении из командировки докладывал на заседании Совета по эвакуации, что ему удалось сделать, а что не удалось, и по какой причине. Иногда по ходу дела в Совет вызывались уполномоченные по тем или иным регионам, если там обстановка с перемещением производительных сил складывалась неблагоприятной. В таких случаях вместе с ними и представителями наркоматов мы разрабатывали конкретные предложения, проекты постановлений ГКО или Совнаркома СССР (в зависимости от предприятия или района) и вносили их на утверждение».

К рассказу Первухина стоит добавить некоторые технологические подробности. Прежде всего, нужно подчеркнуть, что Совет не отдавал команды, которые неизвестно как было выполнять в той обстановке, а очень эффективно помогал эвакуации. Предложения, представляемые на рассмотрение Совета, разрабатывались соответствующими наркоматами[126], следуя выработанному Советом (на основе быстро накапливающегося опыта) твердому порядку планирования и организации эвакуационных перевозок: в первую очередь предписывалось вывозить техническую документацию, затем основное оборудование (станки и проч.), затем производственный задел, материалы и в последнюю очередь – сборочные цеха. В своих заявках наркоматы должны были указать по каждому предприятию требуемое число и тип вагонов (крытых, полуплатформ, цистерн, полувагонов и т. п.). Все это самым придирчивым образом рассматривалось на заседании Совета, вносились коррективы.

Предметом особого внимания Совета были не только общие вопросы, но и тонкости, которые просто не пришли бы в голову человеку, не окунавшемуся в ту напряженную атмосферу. Например, материалы, сырье, перевозимые в медленно двигающихся составах, в случае крайней необходимости могли быть частично переданы другому предприятию где-то по пути, не доезжая до станции назначения. Это ведь была не частная, а государственная собственность, и государство могло в экстренных случаях ею распорядиться по-иному. Но это делалось в строгом соответствии с порядком, установленным Советом по эвакуации.

Или такая проблема: завод аврально работает над выполнением оборонного заказа, а его нужно демонтировать и погружать в эшелон. Как быть? Продумывалась такая последовательность демонтажа, которая позволяет не останавливать производство до последнего момента: начало технологической линии уже грузится в эшелон, а завершающая часть еще гонит продукцию. Однако заготовки и незавершенная продукция тоже погружаются в эшелон – они пригождались при налаживании производства на новом месте.

Самой сложной задачей была эвакуация оборудования электростанций: когда она дает ток, ее нельзя демонтировать, а если остановить, то каким образом поднимать и грузить ее тяжелое оборудование?

Подобные вопросы постоянно возникали и тут же решались на заседаниях Совета, который работал очень интенсивно, в первое время – по несколько часов почти ежедневно. Зато руководители эвакуированных предприятий четко «знали свой маневр», а уполномоченные Совета (среди них были Косыгин, Микоян, наркомы или, по крайней мере, их заместители) авторитетом высшей государственной власти помогали решать непредвиденные проблемы, возникающие по ходу следования эшелонов или по прибытии к месту назначения.