Эвакуация. 1941—1942 гг.

Однако вернемся к эвакуации. Через Ярославль проходил один из самых тяжелых ее маршрутов – и потому что положение этого города на театре военных действий менялось самым драматическим образом, и потому что по этому маршруту шли эвакоэшелоны из Ленинграда. В начале войны, когда фронт был еще далеко, сюда эвакуировали несколько промышленных предприятий из Ленинграда в расчете, что путь не дальний, а до этих мест немец не дойдет. Но в сентябре – октябре 1941 года Ярославль стал прифронтовым городом, на подступах к нему создавалась мощная линия обороны, в области шла интенсивная подготовка к партизанскому движению на случай немецкой оккупации, и теперь уже ярославские предприятия эвакуировались на восток. Город врагу не сдали, и в том тоже есть заслуга Н.С. Патоличева, зато, когда эвакуация в целом по стране уже была завершена и даже Совет по эвакуации упразднен, эшелоны с беженцами продолжали двигаться через Ярославль. Теперь уже в основном из блокадного Ленинграда.

Ярославль был не просто большой станцией на транзитной магистрали. Это был рубеж, до которого беженцы прорывались сквозь зону повышенного риска: атаки с воздуха, опасность выхода на железнодорожную трассу вражеских войск. Но добрался до Ярославля – считай, спасен. Увы, добирались не все, да и те, что добирались, нуждались в экстренной помощи. Оттого роль в эвакуации Ярославлю досталась одна из труднейших.

Петербургский профессор-историк М.И. Фролов в «Военно-историческом журнале» приводит шокирующие цифры, извлеченные им из архивных документов: в начале 1942 года «люди прибывали [в Ярославль] нередко в крайне тяжелом состоянии, что привело к переполнению больниц. Так, в докладе главному госсанинспектору РСФСР “О медико-санитарном обслуживании контингентов эвакуированных из г. Ленинграда и проследовавших через г. Ярославль” указывалось, что

большинство больных в стационары и больницы города прибывали в чрезвычайно тяжелом состоянии. Из заболеваний преобладали дистрофия, туберкулез легких, дизентерия, воспаление легких и даже наблюдались случаи сыпного тифа. Зимой резко возросло не только число больных, но и трупов, снимавшихся с эшелонов. Так, в январе 1942 года с эшелонов были сняты 185 человек больных и 7 трупов, в феврале – 712 больных и 109 трупов. Возрастала и смертность среди больных, размещенных в больницах и стационарах. Если в январе 1942 года в Ярославле были захоронены 72 человека, то в феврале уже 434 (в области соответственно 66 и 339 человек).