Эвакуация. 1941—1942 гг.

Таким образом, система сохранения людей была создана замечательная и беспрецедентная, как и вся эпопея эвакуации. Однако сохранить всех, кто решился отправиться в трудный путь, все-таки не удавалось. Во-первых, как я уже говорил, немалое число беженцев до спасительного рубежа, где ответственность за больных и истощенных уже брали на себя эвакопункты, просто не добиралось, погибали в пути. Во-вторых, «островкам безопасности», рассчитанным на один эшелон в сутки, приходилось принимать и по несколько эшелонов враз[145], так что и самоотверженный труд «спасателей» не мог коренным образом поправить положение.

И все-таки главные свои задачи система эвакопунктов выполнила: она помогла абсолютному большинству беженцев добраться до мест, где они смогли включиться в обыденную жизнь: работать, учиться, растить детей. И, что даже удивительно для такого массового перемещения народа, удалось избежать эпидемий. Удалось не по счастливой случайности, а в результате огромной, продуманной и целенаправленной работы. Прежде всего, благодаря тому, что неимоверными усилиями партийно-государственной системы удалось изыскать ресурсы и устроить все эти эвакопункты с их столовыми, санпропускниками, изоляторами, пунктами временного размещения.

И вот они добрались…

В солидном историческом труде картина выглядит почти идиллической:

«Партийные, советские, профсоюзные, хозяйственные органы восточных областей активно готовились к приему эвакуированных. В центре их внимания постоянно находились вопросы расселения, трудоустройства и бытового обслуживания прибывавших из угрожаемых районов рабочих, служащих, колхозников и членов их семей. При этом особое внимание уделялось детям-сиротам или потерявшим своих родителей, инвалидам и семьям фронтовиков. Примерно треть всех прибывших была расселена в городской местности, а остальные – в сельской»[146].

Это цитата из 6‑томника, посвященного Великой Отечественной войне, изданного в 1961 году, но я позаимствовал ее из современного 12‑томника, где она приводится без комментариев: значит, приняли за вполне достоверное описание ситуации. Оно и на самом деле достоверное, только в нем не учитываются «нюансы», которые составляют суть острейшей проблемы: а как удалось в переполненных еще в предвоенное время городах разместить в общей сложности миллионы беженцев?

Трудно объяснить, почему, но в этом обстоятельном труде проблема расселения эвакуированных практически не освещается. И в других источниках, где так или иначе затрагивается тема эвакуации, о том, как устраивались беженцы с жильем, говорится мало и неконкретно. К примеру, упоминавшийся в предыдущей главе начальник артиллерийского главка Н.Э. Носовский вспоминает, как в декабре 1941 года посетил новую базу для возрождения артиллерийского завода на Урале. «Стояли жгучие морозы. Люди разместились вначале в городском клубе, а потом постепенно стали расселяться – кто куда. А тех, кому достались построенные на скорую руку бараки, считали счастливчиками»[147]. Ну а где ютились те, кому не повезло? Их ведь явно было больше.

В книге о Краснотурьинске приводится свидетельство работницы, прибывшей в числе первых на строительство БАЗа (Богословского алюминиевого завода): «В Турьинские рудники мы приехали в конце сентября 1941 года. Жилья не было. Приют давали жители поселка. Работы было очень много. Прибывали все новые эшелоны. Требовалось немедля отобрать специалистов, разместить людей на жилье. Приближалась зима. Погода в ту осень стояла дождливая. По дорогам трудно пройти даже в сапогах. Многие из нас ночевали прямо на работе». Дальше авторы книги сообщают уже от себя: «Первыми постройками на территории будущего города стали управление стройки (ныне здание треста Базстрой) и два барака…»[148]. В двух бараках многих ли разместишь, но дальше о жилье для приезжих в книге историков города – ни слова.

И так почти в каждом случае. Между тем нельзя сказать, что власти, занимавшиеся великим переселением народов, этой насущнейшей проблемы не замечали или не придавали ей значения. Напротив, все заранее продумывалось и просчитывалось, и распоряжения отдавались разумные. «В частности, для будущих новых рабочих Уралвагонзавода, прибывающих в ходе эвакуации, предусматривалось построить деревянные дома на 40 000 человек. Строительство домов должно было быть завершено к 1 января 1942 года. Помимо этого, руководство партийной организации Свердловской и Челябинской областей должно было выделить жилой фонд в городе Нижний Тагил для эвакуированных сотрудников заводов наркомата. Для строительства должны были быть выделены необходимые материалы, в том числе Наркомлеспром был обязан предоставить 8000 вагонов леса»[149].