Феномен Евгении Герцык на фоне эпохи

Надо думать, с о. Евгением Бердяев познакомился именно у Новоселова и счел возможным доверить ему руководство своей духовной подругой. Е. Герцык оказалась причастной ко вполне определенному церковно-общественному направлению: с духовной стороны оно было представлено зосимовскими старцами и епископом Феодором, с христианско-общественной – кружком Новоселова, с государственной – великой княгиней Елизаветой. И направление это противостояло придворно-синодальной линии, находящейся под сильнейшим влиянием Распутина, к которому великая княгиня относилась с нескрываемой враждебностью. В свою очередь, царица называла новоселовский кружок «московской кликой Эллы», кликой «недоброй» и «ханжеской». «Ханжи» эти – в первую очередь Новоселов – имели смелость выступить против той части епископата, с попустительства которой все большую силу в руководстве страной приобретал «эротоман и хлыст», темный «проходимец», как Новоселов печатно называл «блаженного старца Григория», «Друга» царской семьи[844]. Итак, в связи с новоселовским кружком можно говорить о свободомыслии, ставящем совесть над авторитетом церковной и царской власти. Православный импульс Евгения Герцык получила от христианского содружества очень высокой пробы, – как мы теперь знаем, от действительных святых, – и, к сожалению, не сумела тогда этого оценить в полной мере, не смогла удержать великого дара…

Евгения Казимировна собственно к кругу почитателей Новоселова, куда входили Флоренский, Булгаков, о. Иосиф Фудель. В. Кожевников и др., не принадлежала; однако в конце 1911 г. она иногда посещала расширенные собрания новоселовского кружка. Как и Бердяев, она не чувствовала себя в нем своей, хотя была окружена любовью и даже «играла роль»[845]. Дело, быть может, и заключалось в том, что христианство ею тогда и ощущалось как внешнее поведение, «роль», – даже лицедейство, мимикрия, заменяющие собой отсутствие органичной веры[846]. Однако Евгения – в отличие от Бердяева – живо почувствовала дух православной соборности, культивируемой Новоселовым и его учениками: «У него хорошо, благостно – сразу нежданная охватила атмосфера настоящей христианской любви; что-то чистое и пасхальное он, Новоселов, изливает на гостей»[847].

Но что же это за реальность – проблематизированная Хомяковым соборность, которая была взята на вооружение Новоселовым, считавшим себя последователем Хомякова? Соборность – это мистическое единство людей в Церкви, составляющих – в качестве его членов – Тело Христово, реальность метафизического порядка. Вера в человеческую способность к соборному единению опирается на слова Христа: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18: 20). Собрание даже из двух-трех человек может актуализировать Церковь; именно на такой статус соборного, т. е. мистически-церковного единства и претендовал кружок Новоселова. Со всей буквальностью Новоселов верил в то, что, осуществись некое совместное человеческое начинание действительно во имя Христово (а не ради эгоистических амбиций), Богочеловек Христос реально вступит в духовное поле, созданное межчеловеческими контактами; тем самым возникнет церковный организм, животворимый Святым Духом, умудренный Христовым разумом. Члены общины сделаются причастниками вечной жизни (это одна из главных новоселовских категорий), у них будет единый ум, общие воля и чувства.