Феномен Евгении Герцык на фоне эпохи

Типологизируя «пути святых», Е. Герцык выделяет «путь действия», «путь любви», «путь познания» и «путь веры»; каждый из этих путей в трактате представлен несколькими образами святых. По-видимому, Евгения имеет в виду освящение трех главных аспектов души человека – воли, гувства и разума, – путь же веры – молитва по преимуществу – есть не что иное, как восхождение к Богу человеческого духа.

Получается, что в святости весь внутренний – душевно-духовный человек оправдан, спасен; потому феноменологию святости – разновидность феноменологии человека Евгении Герцык, – можно было бы назвать термином Флоренского-Бердяева «антроподицея»[1038]. – Но что же такое в понимании женщины-мыслителя сама святость? В «Самопознании» Бердяев замечал, что его современники, увлеченные «тайным знанием», обратившись в православие, начинали видеть «посвященных» в старцах-аскетах. Речь тут может идти не об одних старцах, а о святых как таковых: подтверждение этому – как раз трактат «О путях». Действительно, в соответствии с гностической тенденцией религиозной мысли Серебряного века, пути святых для Е. Герцык суть пути посвящения — приобщения к высшему знанию и одновременно преображения всего существа человека. Недаром в ее трактате наиболее проработанным оказывается именно «путь познания». А то, что автор трактата считает предметом этого «высшего знания», свидетельствует скорее о ее, автора, представлениях, чем об опыте святых.

Речь в соответствующей главе трактата идет об апостоле Фоме и об Андрее юродивом. И тайны, в которые эти святые «посвящаются», это «тайны жизни и смерти», «загадки гроба», мрачные оккультные секреты похорон, кладбищ, «разложения духа и плоти» и т. п.; приобщение к ним, как утверждает Е. Герцык, предваряет «лицезрение тайн Божиих». Путь ведения неизбежно «пролегает через морг»: не повлияло ли на этот странный тезис погружение Евгении в творчество Эдгара По одновременно с изучением житий?! Также здесь слышны отголоски ее общения с Ивановым и Минцловой (в 1908–1910 гг.), память о башенных «посвятительных» проектах и экспериментах. Попытки Иванова с помощью темной магии возобновить общение с покойной женой были им идеологически (в возвышенно-философичном ключе) обоснованы в статье «О Новалисе». Иванов видел сходство своей ситуации с жизненными обстоятельствами Ф. фон Гарденберга, чью возлюбленную Софию фон Кюн постигла безвременная смерть. «То благодатное раскрытие духовных сил личности в их полноте и действенности, которое мистики привыкли <…> называть посвящением, совершилось в Новалисе чрез приобщение тайне любви и смерти»[1039]: так Иванов обобщает свое понимание феномена немецкого романтика. В свое время эти представления врезались в память Евгении. И для нее самой общение в эти годы с Ивановым было «посвящением» в тайну смерти и «любви земной», – пресловутую ницшеанскую тайну «верности земле». Выработанную именно тогда идею «посвящения» в 1919 г. Е. Герцык перенесла на святых, идущих, по ее мнению, «путем познания». Но «посвященными» она в трактате называет и «деятеля» – св. Христофора, и св. Франциска, а также святых-молитвенников, следующих «царским» путем к благодатному «помазанию». «Посвящение» выступает в герцыковском трактате почти синонимом святости.