Фридрих II и его интеллектуальный мир

В неподдельном художественном интересе к природе Сито сближался с романским миром и с нарождающейся готикой. В Апулии, Молизе, Абруццо их мастера обнаружили и новые для себя источники вдохновения в местных традициях, в памятниках, возникавших по инициативе бенедиктинцев и епископов. В исполнении замечательных круглых статуй фасада собора г. Термоли (Молизе) доминирующую роль сыграл мастер, учившийся на важнейших стройках Северной Франции рубежа XII–XIII веков[422]. Но по многим параметрам этот памятник является продолжением моделей, испробованных несколько ранее в Сан-Клементе ди Каза́урия в Абруццо (последняя четверть XII века). Как и в Сан-Джованни ин Ве́нере в Фоссачезии (Абруццо), перед нами образец проникновения ранних готических импульсов, важнейшего фактора становления южноитальянского натурализма. И подчеркнем: эти памятники не имели никакого отношения, по крайней мере на ранней стадии, к императорскому двору. Напротив, возможно, что именно здесь, в Абруццо, Фридрих II набирал мастеров для выполнения своих первых заказов[423].

Молодой император, вернувшись в 1220 году из Германии, мог видеть и оценить эти сейчас мало кому знакомые памятники, располагавшиеся тогда на путях государей. Его интерес к ним доказывается привилегиями и тем, что аббат Казамари Иоанн V в 1220-х годах был хранителем имперской печати[424]. И самое главное, взгляд императора был также чувствителен к красоте природы, как резец скульпторов, украшавших храмы, зачастую удаленные от основных центров Империи и политической жизни королевства. Не учитывая этого контакта между Фридрихом и художественным миром его королевства и Патримония Св. Петра, мы не поймем художественного и научного развития его двора в последующие годы. Император был страстным коллекционером и тратил на это огромные средства. Он умел различать в произведениях искусства отражение природы, не теряя из вида их эстетическую ценность. Но и художественные течения его времени, местная церковная традиция, способная развиваться относительно независимо от перипетий политики, также повлияла на формирование его вкусов и, следовательно, на присутствие различных стилистических школ в монументальном искусстве Юга.

* * *

Замки строились иногда с военными целями (Кастель Урсино в Катании), иногда для охоты и отдыха (Кастель дель Монте, Гравина в Апулии), иногда совмещали эти функции (Кастель Маниаче в Сиракузе). Замок мог стоять отдельно, как Кастель дель Монте, чаще — возвышался над городом, как в апулийской Джоя дель Колле и в тосканском городе Прато. Он всегда был физической проекцией императорской власти. Его расположение создавало биполярную систему, в которой местные жители и пришельцы должны были чувствовать постоянное присутствие государя. Архитектура играла «административную» роль, наряду с чиновниками, Салимбене подчеркивал маниакальное желание Фридриха обладать замком в каждом городе[425]. Архитектурные истоки фридриховских замков резонно искать как в норманнском наследии итальянского юга, так и в Святой земле — крепостях крестоносцев и, возможно, в намного более ранних замках Омейядов[426].

Остановимся на скульптурном декоре некоторых фридриховских сооружений.

Кастель дель Монте — «цистерцианская» постройка. Участие мастеров из этого ордена в строительстве «домов отдыха» (domus solaciorum) государя, повсюду известного своим гедонизмом, не должно нас удивлять, ведь на стройках работали конверсы, а не связанные клаузурой монахи. В 1230-х годах генеральный капитул порицал членов ордена, которые трудились на императорских стройках в ущерб молитве. Это увещевание подействовало слабо, если учесть, сколь продуктивным был обмен художественными приемами между церковными и светскими памятниками. Чтобы удостовериться в этом, достаточно сравнить несколько капителей и замковых камней сводов Кастель дель Монте, Кастель Маниаче с декором Рипальты, храмов Апулии, Калабрии (аббатство Матина в Сан-Марко Арджентано и Сан-Франческо в Джераче) и Абруццо.