Фронтовое причастие. Люди и война

Бомба взорвалась в волонтёрском пункте, где собирали гуманитарную помощь для украинских вояк. Бомба, аккуратно вставленная в канистру с горючей смесью, залитой в бачок из-под жидкого мыла. В новостях этого не было, а в отчёте писалось, что там, как раз в это время, чествовали некую волонтёрку, прибывшую прямо с фронта. Пили «Вiденську каву». Ели пирожные. Всё было хорошо, уютно, очень по-европейски. Потом в «жидком мыле» неожиданно зазвонил телефон. Взрыв огненным смерчем прошёлся по небольшому помещению, срывая с присутствующих кожу и ломая кости. Липкая горючая смесь намертво прикипела к телам. Четверо сгорели заживо. Трое, визжа от боли, смогли выползти через дверной проём. Помощь для ВСУ тоже сгорела почти вся, что позже позволило директору центра с облегчением выдохнуть и спокойно списать недостающие центнеры лекарств, продуктов и прочего барахла в форс-мажор.

К текстовому файлу с отчётом был прикреплён ещё видеофайл. Он скинул его на другое устройство, включил проигрыватель.

Надрывная, мяукающая речь, хриплый, тонкий голос за кадром. Обязательные речёвки, стандартные украинские мантры. Детский лагерь. Заученные формулы ответов, беленькие, хорошенькие лица. Стильные стрижки. Полувоенная форма. Абсолютно пустые глаза, искрящиеся хорошо прокаченной злобой. Особенно у девочек. Какая-то поразительная смесь инфернальной, чёрной ненависти и детской искренности. У зверей, даже у самых хищных, такого взгляда не бывает. А вот у рептилий бывает. У древних рыб бывает. Не у акул, нет. У тех глаза просто никакие, без эмоций.

Правильное название – гомункулусы. Тот самый случай, когда вещь поименована абсолютно точно. Дети всегда полностью погружаются в повестку и живут в ней, как будто это и есть реальность. Дети подменяют реальность собой и превращаются из милых карапузов в чудовищных тварей, готовых резать и рвать. Что с ними делать, с такими?

К файлу прилагалось текстовое дополнение:

«Ездил осенью в этот лагерь. Впечатлился. Съёмка моя, блиц-интервью тоже брал я. Почти всё на русском, остальное суржик, вы без переводчика поймёте. На мой взгляд, отличная иллюстрация к нашему разговору о международном терроризме. Всё дело в том, что тот, кто проиграет, того и назначат террористом. Учитывая объективную реальность, играть с этими существами в игру по правилам международного законодательства – диагноз. Называется «политическая шизофрения». Лично я – здоров, чего и вам желаю. Не болейте таким».

Кофе. Кофе делает паузу в любой реальности, позволяя ощутить разные пространства. В том волонтёрском центре, который сгорел, они пили «венский кофе», который был по определению фальшивым. Его не делали в Вене, и ни одного зерна даже не приближалось к границам не то что города, но и всей Австрии. Это была типичная симуляция, как гомункулус является всего лишь симуляцией человека.

Подлинная реальность, входящая в соприкосновение с симуляцией, блекнет и исчезает. В данном случае симулякр просто сгорел.

Кофе, который пил он, не был ни венским, ни львовским. Это был честный, простой мокко, выращенный в оранжевых горах Йемена, смешанный с толикой робусты из Танзании. Он не пытался выдать себя за элитный ямайский «Blue Mountain». Он нёс в себе простую, честную горечь и терпкий аромат. Он был настоящий, сотканный изысканным узором из тысяч разных зёрен.

Подземный зал кафе был пуст. Полдня он просидел в нём совсем один. Близился час закрытия и нужно было идти, но не хотелось совсем. Листал на планшете новостную ленту, бегло просматривал короткие анонсы, даже не задумываясь о смысле текстов. Потом всё же заставил себя подняться. Очутившись на улице, обнаружил, что к вечеру заметно похолодало и поднялся ветер.

На душе было спокойно и в то же время странно тоскливо. Он ведь тоже убил их. Опосредовано, но именно через его руки прошла взрывчатка и схема бомбы. Четыре обгорелых трупа, которые валялись на вздувшемся линолеуме. Он даже включил режим совестливости, пробежался внутри самого себя и не нашёл никаких следов горечи. Ничего.

Не беспокоили его эти чёрные куклы, в которых превратились украинские волонтёры. Только высокий кандидат наук из далёкого, приморского города. В какой-то момент он мог не сдержаться. Подставиться. Ляпнуть что-то не то. Надо было, чтобы сдерживался и не ляпал. Надо будет переправить ему ещё нужных штук. И хорошего, настоящего кофе в подарок.

Подлинное очищение окружающего мира невозможно без алхимического таинства превращения земли, огня, воздуха и воды в настоящий кофе.

Время бабочек