Фронтовое причастие. Люди и война

昔者莊周夢為胡蝶，栩栩然胡蝶也，自喻適志與。不知周也。

Однажды ЧжуанЧжоу приснилось, что он бабочка, бабочка, порхающая и порхающая, довольная собой и делающая все, что ей заблагорассудится. Он не знал, что он Чжуан Чжоу.

俄然覺，則蘧蘧然周也。不知周之夢為胡蝶與，胡蝶之夢為周與。周與胡蝶，則必有分矣。此之謂物化。

Внезапно он проснулся, и вот он, твердый и безошибочный Чжуан Чжоу. Но он не знал, был ли он Чжуан Чжоу, которому снилось, что он бабочка, или бабочка, которой снилось, что он Чжуан Чжоу. Между Чжуан-Чжоу и бабочкой должно быть какое-то различие! Это называется трансформацией вещей.

Чжуан цзы, глава 2

* * *

Как это водится, удар пришёлся на самый глухой, ночной час. Ядерный боеприпас был тактическим, но даже тактический проявляет свою адскую силу в полной мере. В июньской ночи полыхнуло белым во всё небо. Небо раскололось и гневно возопило от боли, раскидывая всё вокруг.

Полевой лагерь российской резервной группировки, готовящейся перейти старую границу и обрушиться на донецкие укрепрайоны ВСУ, прекратил своё существование. Раскалённая ударная волна понеслась, раскидывая в стороны плавящийся металл, бетон, пластик и остатки человеческих тел, которые сгорали на лету.

БТРы катились по земле, как кубики, разбрасывая горящие колёса. Танки, что стояли дальше от эпицентра, в несколько секунд оказались засыпаны землёй, тлеющими кусками досок, чёрной золой и горелым мясом. В подсвеченное пожаром ночное небо быстро поднимался короткий и толстый, сияющий инфернальным светом гриб, сопровождаемый частым треском боекомплекта, рвущегося в перегретых бронированных коробочках. Земля ещё не перестала дрожать, когда над горизонтом, чуть южнее, разлилось второе белое зарево и вскоре пришёл новый, рвущий нервы протяжный гул. Небо теперь пылало сразу всё, от края до края, сильно укоротив и без того короткую, летнюю ночь.

Капитан Егоров всей этой безумной красоты не видел. Мог бы и вообще не увидеть, поскольку в этот день уже должен был валяться на пляже, рядом с Ниной. Но с Ниной они поссорились совершенно неожиданно, из-за пустяка, чуть не с истерикой, после чего она схватилась за чемодан и рано утром уехала в свой Питер. Ехать в Сочи одному не захотелось.

Поэтому на момент взрыва он сидел у себя в кабинете и смотрел на телефоне лекции по истории «Зимней войны». Экран смартфона внезапно просиял отражённым светом, а затем капитана швырнуло вместе со столом и креслом в оконный блок. Он бы, наверное, изрезался о стёкла, но модульная стена вместе с блоком удачно ушла вперёд, рассыпаясь на лету в куски. Пока Егоров летел, все эти долгие полторы секунды, он не терял сознания. Он видел, как скручивается и лопается от жара кожа на его руках. Видел, но не чувствовал, как вместе с лоскутами формы летят от него сгустки крови. Ощущал, как из лёгких мгновенно вышел весь воздух и рёбра обжали грудину, как Чужой, вцепившийся в добычу. Он бы, наверное, вовсе сгорел на лету, но сзади его прикрыло кресло, на котором Егоров стартовал наружу.

Потом из жаркой тьмы выскочило навстречу что-то душное, чёрное и он влип в него всем телом, запоздало ощутив, как огнём горит спина и задница. Только после этого сознание отключилось.

* * *

Он с трудом разлепил глаза, опухшие, не помещающиеся в глазницах. Малейшее движение вызывало крайне неприятное чувство – казалось, кожа по всей спине сделалась толщиной в один микрон и дополнительно была облита азотной кислотой.

Июньское солнце, неожиданно сильно раскалившееся в этом году, заливало в распахнутое окно мегатонны пекла. Кое-как разлепившийся правый глаз увидел сетку линий на бежевом линолеуме под дерево. В поле зрения попала бутылка виски, в которой было на пару пальцев янтарной жидкости. Вторая бутылка, пустая, была опрокинута и лежала рядом со смятым пластиковым стаканчиком. Возле бутылки стоял матерчатый тапочек, родом из гостиничного номера. Капитан Пограничной службы России Егоров Александр Ильич выходил из отпускного, алкогольного сна так, как всплывает из затонувшей подводной лодки одинокий, последний матрос.

Пошевелил левой рукой, пошарил у стенки. Вторая половина кровати была пуста. Ну да, всё верно. С Ниной он поссорился ещё в Гуково, поссорился из-за пустяка, но вдребезги, так, что она собралась и поехала к матери, в Питер. А он, в одиночку, поехал в Сочи, куда собирались ехать вдвоём, в заранее забронированный номер.