Фронтовое причастие. Люди и война

«Кадьяк» уже два раза менялся с «Каппелем». Низкое февральское небо начало мерзко блекнуть и звёзды на нём будто протухли, а цели всё не было. Отогревшийся в относительном тепле бывшего колхозного коровника «Кадьяк» собрался было пробраться на свою позицию, но со стороны заброшенного посёлка стал тихо, деловито нарастать приглушённый басок хорошо работающего дизеля. Свет фар ползал то вверх, то вниз, то хаотично дёргался в разные стороны. Дорога была весьма условной, покрытой ямами, которые кое-как засыпали щебнем. Поверх всего этого великолепия мерзкой, бугристой массой запеклась снежно-ледяная корка. Скорость колонны, петляющей по полузаброшенным лесным просёлкам, была невелика, хотя водитель старался как мог, чтобы быстрее покинуть опасную зону.

Два HMMWV грязноб-елого окраса впереди, за ним джип с голубым логотипом UNESCO, потом длинный кунг на базе МАЗа и замыкающий Hammer пафосного, матово-чёрного цвета, как московский мажор, затесавшийся в компанию райцентровской шпаны.

Тангента у горла отчётливо щёлкнула. Начало. Пошло.

Негромкий стрёкот, который едва различался за шумом моторов. Зашипело раз. Потом ещё раз. Бахнуло неожиданно громко, разбрызгивая во все стороны искры раскалённого металла и пластика. Первый HMMWV густо задымил и его повело вправо. Он перевалился через обочину и воткнулся в смёрзшийся снег. Стало заметно, что внутри него растекаются струи пламени, вылетая из разбитых задних стёкол. Задний джип слегка приподнялся, как бы на цыпочках, и лопнул, выкидывая во все стороны дверцы и куски обшивки. Внутри него расцвёл сияющий белым волшебный цветок, в огне которого пассажиры сразу превратились в дёргающихся марионеток. Водитель второго HMMWV успел среагировать и вывернул влево, пытаясь набрать скорость, но в этот момент по кабине МАЗа часто застучали железные капли. Он рванул вперёд и небрежным движением отбросил джип ООН в сторону. Потом МАЗ вильнул в одну, в другую сторону и, наконец, всей массой шарахнул второй HMMWV, в тот момент, когда его водитель попытался вырулить влево и набрать скорость. На ходу в машине открылся люк, оттуда успел высунуться некто, затянутый в чёрное, но тут же нырнул вниз, как бы прощально махнув рукой. По обоим HMMWV продолжало с трёх сторон настукивать барабанной, стальной дробью, но оттуда уже никто не пытался выбраться.

МАЗ продолжал переть прямо, выскочив за обочину, в снег, проворачивая в нём глубокие, грязные колеи. В борту открылись бойницы и оттуда шумно затрещали очереди, поливая окрестности как попало. Метрах в пятидесяти от горящих машин он резко замер, слегка завалившись вбок на пробитых колёсах. Стрельба из него не прекращалась.

Егоров снова перекинул магазин, глянул на «Кадьяка». Тот, присев в низком проёме, прицеливался. Хлопнуло и зашипело. Ракета описала короткую дугу и вспыхнула нестерпимо белым в торце кунга. Из открытых бойниц коротко вылетело пламя, как будто зажглись газовые язычки на конфорке. Машину тряхнуло, она как-то вся опухла, подалась вперёд, потом ещё больше завалилась на сторону, обтекая пеленой удушливой гари.

«Пилот» и «Мороз», пока «Кадьяк» гасил МАЗ, уже возились у белого джипа. Там что-то негромко хлопнуло пару раз, потом сухо пролязгал несколько раз затвор.

Егоров вместе с «Кадьяком» и «Каппелем» побежал к МАЗу, прикрываясь рукой, заглянул в овальное отверстие в задней двери. Она выгнулась горбом, сильно пахло плавящимся пластиком. Внутри пачками рвался боекомплект. Отверстие больше всего напоминало паровозную топку, в которой как следует раскочегарили солидную порцию угля. «Кадьяк» пригнувшись, стараясь не приближаться близко, оббежал кунг вокруг, заглянул в кабину. Переднее стекло вылетело к чертям, оставив от себя вывернутые наружу длинные осколки. Внутри уже занялись сиденья, и отдельные языки нетерпеливо лизали тело человека, одетого в обычную, рыжую дублёнку. Человек запрокинул голову назад. Рот был широко открыт и челюсти вывернулись под противоестественным углом. Руки вцепились в руль. Светлые волосы на голове вспыхивали прядь за прядью, оставляя на щеках чёрные подпалины.

Второй, в каске, бронежилете, разгрузке, почти вывалился из кабины, зацепившись за сиденье берцами, и висел вниз головой, не касаясь земли. По шее обильно струилась кровь, набиралась в криво свисающую каску и оттуда, как из переполненной Чаши Гнева, лилась на снег. Лицо представляло из себя род живой маски, состоящей из сливающихся вместе ярко-красных ручейков.

– Ну с документацией, видимо, не срослось. – «Каппель» меланхолично наблюдал, как из кабины вылетает всевозможное барахло, выкинутое пытливым «Кадьяком». Приказопослушный майор настойчиво пытался отыскать хоть какие-то бумаги, о которых им талдычили на постановке задачи. Бумаги и жёсткие диски должны были ехать в кунге, под охраной, в сейфе. Но сейчас там был свой собственный ад и проверить сохранность бумаг было проблемно. Они отбежали от МАЗа к группе.