Фронтовое причастие. Люди и война

От опрокинутого джипа «Джабба» тащил почти волоком длинную фигуру со связанными руками. Долговязые ноги взбрыкивали, но противоборствовать «Джаббе» у него не получалось.

Ранение получил «Куба». Неприятное, гадкое ранение. Когда он полез проверить ООНовскую машину, в него выстрелили в упор. Пассажир сзади застрял между сдвинувшимися от удара сиденьями и лихорадочно пытался выбраться. Он сумел достать пистолет и прострелил бы «Кубе» голову, но попал только в руку, которую тот вскинул, рефлекторно защищаясь от летящего навстречу пламени выстрела. Кисть руки оказалась раздроблена, сама пуля застряла между лучевых костей. Следующие выстрелы, возможно, попали бы в цель, но подскочивший с другой стороны «Нищий» удачно пнул пассажира, выбил пистолет и, едва не вырвав тому ноги, выволок из джипа. Тот и после этого огрызался, но «Нищий» с командиром его спеленали хомутами и поволокли в коровник.

Предварительные результаты операции: все машины конвоя уничтожены; документация, которая, предположительно, перевозилась в грузовике, с высокой степенью вероятности уничтожена; потери – один раненый. Со стороны противника один пленный. Задание не выполнено.

Командир вздохнул, обводя их взглядом:

– Деревянные солдаты Урфина Джюса… Души автоматные. Зачем вы сожгли этот шушпанцер?! Ну зачем?

– Он же стрелять начал…

– Ну зачем было сразу эту дуру запускать?

«Кадьяк» виновато потупился. Он с самого начала хотел посмотреть, как эта новая «дура» сработает, и теперь просто наслаждался тихой радостью от полученного результата.

– Ладно. У нас есть примерно полчаса на отход. Шуму мы навели такого, что сейчас вся Нацгвардия сюда явится.

– У вас нет получаса, – голос у пленного был слегка сдавлен, но говорил он уверенно, – мы обогнали основную колонну минут на десять – пятнадцать. Они уже должны появиться. Бой они не могли не слышать. Вы попытаетесь уйти в лес, но ещё минут через двадцать – тридцать поднимут вертолёты, а затем мобильные группы перекроют путь к границе. Вам просто не уйти.

Голос был с лёгким акцентом, удивительно знакомый. Саша шагнул, наклонился, опустил мешающую смотреть балаклаву. Пленный посмотрел на него снизу-вверх и ослепительно улыбнулся окровавленными губами.

– Привет, капитан! Или вы успели вырасти? Может быть, уже майор?

Командир вскинул брови:

– В смысле? Ты его знаешь, что ли?

Алекс, а это был он, снисходительно улыбнулся и откинулся к стене.

– Конечно. Мы отдыхали вместе в Сочи, в прошлом году.

С ногой у него была беда, лодыжка либо сломана, либо сильно вывихнута, поэтому Алекс кривился.

Командир поманил Сашу пальцем, они отошли в дальний конец, и вопросительно вскинул брови.

– Это Алекс, американец. Сотрудник ЦРУ. Пытался меня вербовать. Сергей Викентьевич в курсе, я ему докладывал.

– Точно?

– Всегда можно спросить. Но Алекс, скорее всего, не знает. Думаю, сейчас будет играть на этом.

– А, играть, значит. Ну хорошо. Значит, давай так. Сейчас я тебя арестовываю. Да не дёргайся, мы будем играть. Не знаю пока, что из этого выйдет, но раз он хочет сыграть, давай играть в его игру, пока он ещё чегонибудь не придумал. Понял? Всё, играем.

Командир демонстративно отобрал у него автомат, вытащил нож, пистолет, вынул из разгрузки магазины.

– «Кадьяк»! Свяжи его и охраняй. Мне такие сюрпризы не нравятся. Дёрнется – обнуляй. Приготовиться к отходу. «Куба», ты как? Идти сможешь?

«Куба», уже обколотый обезболивающим и перевязанный, изобразил кивок. Лицо у него было белое. Дышал он часто и коротко.

«Кадьяк» посмотрел на командира, что-то уловил в его лице, кивнул и несильно затянул пластиковый хомут у Саши на запястьях, после чего усадил его возле Алекса. Тот повернул к нему лицо:

– Зря вы не пришли тогда на Арбат. Я там нашёл чудесную французскую булочную. Прекрасная выпечка. Могло бы получиться намного лучше, чем сейчас.

– Всё идёт так, как должно.

– Фатализм… фатализм – это психологическое убежище для русской интеллигенции. Вы сейчас на адреналине, кажется, что ещё пару дней и ваши штурмовики полезут на купол Верховной Рады с победным флагом. Но это ошибка. Вся эта война – ошибка вашего руководства. Не будет никаких рассекающих ударов, не будет лёгкой прогулки, как в Крыму. Вас встретят глухой обороной. Ваши колонны будут жечь, ваши самолёты будут сбивать. Не вы будете брать пленных, это вас будут брать в плен, тысячами. Никто не арестует Зеленского, а ваше новоявленное правительство просто не доедет до Киева – там его никто не ждёт. Ваш спецназ, который вошёл в Киев, в Харьков, в Чернигов – прямо сейчас перемалывают в фарш. Никакие местные агенты их не встретили и даже не собирались. Вас обманули. Это конец. Война проиграна. Но вот лично у вас шанс всё ещё есть.

– Интересно. И что мне нужно сделать?

– Отлично. Я знаю, что вы разумный человек. Всё просто. Я вам сейчас…

– Э, ну-ка заткнулись оба! – «Кадьяк» некстати проявил бдительность, и что именно он должен сделать, Саша не услышал.