Фронтовое причастие. Люди и война

Алексу залепили рот скотчем, затем тем же скотчем обмотали ноги, стянули локти, превратив его в ровную, длинную колбаску. Дополнительно к свёртку привязали по бокам две верёвки. Кряжистый «Кадьяк», по своим ТТХ действительно схожий с медведем этой породы, подвесил Алекса за спину, и они покинули коровник. Уже почти совсем рассвело и далеко на севере, за горизонтом, стала слышно нарастающую канонаду.

Бронированный МАЗ и вся остальная железная рухлядь разгорелась как следует, обильно посылая в небеса плотные клубы дыма. «Нищий» задержался, выставляя по пути отхода мины, но вскоре догнал их.

Ровным, быстрым шагом добрались до опушки, нашли искомую просеку, которая оказалась вовсе не такой широкой, как описывалось. Даже напротив – она была узкая, заросшая кустарником и щедро устланная буреломом. Идти было тяжело. Они явно не успевали к расчётному времени.

Когда вышли к опоре ЛЭП, обозначенной на карте, в стороне послышался характерный вертолётный посвист. Машин было много, больше десятка. Рассредоточились, замаскировались, прикинувшись кучками подтаявшего снега. Вскоре, низко над лесом, над прогалиной, выскочили, подстригая небо винтами, серые, поджарые силуэты. Они шли на юг. Алекс повернул шею и проводил их взглядом скорее философским, чем грустным. Это были боевые вертолёты, но совсем не те. На корпусах, в утреннем свете, ясно проступали красные звёзды.

В той стороне, куда они ушли, послышались звуки частных взрывов. Понятно было, что авиация прикрыла их отход и та самая основная колонна, обещанная Алексом, уже горит на подъезде к посёлку, а выжившие ползают по обочинам, прижимаясь к деревьям. А вертолёты, которые должны были вылететь и размазать их группу по снегу, уже час, как догорают на аэродроме.

Накатила усталость. Беспокоиться и следить за окрестностями у «арестованного» надобности не было, поэтому Саша закрыл глаза и погрузился в короткий сон.

* * *

Ему снова снился Алекс. Только не связанный, похожий на соевую сосиску, а вполне расслабленный, вальяжный, с широкими, уверенными движениями. Он сидел за столом, в раскладном кресле и покачивал широким стаканом, в котором стучали по стенкам кубики льда, плавающие в полупрозрачной жидкости.

Первую часть Саша не уловил, поскольку в голове шумело и очень хотелось заснуть. Потом сознание как-то уцепилось за слова и со скрипом стало их переваривать.

– …бессмысленно. Совершенно нелепая идея, даже предполагать, что Россия в одиночку сможет на равных противостоять всей Атлантической цивилизации. Вы умный человек, Саша. История ваших поисковых запросов говорит о том, что вас интересуют не только сайты XXX, но и другие вещи, более характерные для цивилизованных, культурных людей, чем для среднего русского мужчины. Скажу вам прямо – вы вполне можете занять достойный пост в новой администрации и сделать очень многое для своей полностью обновлённой страны. Вы не склоны к коррупции, ваш ум рационален, не перегружен религиозной пропагандой. Поверьте, таких людей, на самом деле, немного, даже в том, новом правительстве, которое сейчас грузится в автобусы и готово выезжать в Кремль.

Саша удивлённо вскинул брови.

– А, вы ещё не в курсе… конечно, мы же отключили вам Интернет. Ваш так называемый президент неожиданно умер. Старый человек, сердце. Правительство разбежалось. Министерство обороны де факто возглавило остатки того, что пока называется Россией. Они ведут переговоры, но особой необходимости в них нет. Сейчас не подписывают капитуляций – это очень архаично, тёмные века.

– Сейчас молотками добивают? Как в палеолите?

– Это тоже своего рода архаика, но на службе прогресса. Принцип нашей цивилизации достаточно прост – если что-то работает, мы это используем. Молотки – работают. Поэтому мы это используем. Это своего рода культурный сигнал для тех, кто понимает в чём дело. Я случайно знаю автора идеи, это человек с большим чувством юмора и огромной эрудицией. Вы сами, я надеюсь, поняли эту аллитерацию и мне не нужно объяснять. Правильно? Ну и отлично. Потому что девяносто процентов населения не смогут понять смысл и изящество идеи, но обязательно отреагируют именно так, как задумано.

– А остальные десять?

Алекс отхлебнул из стакана и откинулся, рассматривая Сашу, как только что открытую ископаемую окаменелость.

– А из числа остальных десяти процентов появляется новый вид. Новый человек. Это эволюция. Естественно, не все эти десять процентов, а только некоторые. Это число составляет только фундамент для выделения немногих избранных.

– И я что, тоже, по вашим критериям, отношусь к новому виду?

Алекс широко улыбнулся.