Фронтовое причастие. Люди и война

Пропускной режим уже, наверное, с год соблюдался абы как. Своих знали и позволяли им шабашить по вечерам. И так зарплаты мизерные. А металла – хоть задницей ешь, халявный, никому не нужный, стащенный со всей области на нужды как бы министерства збройных сил. Тем более давно уже велись разговоры, что завод закроют к хренам собачьим.

И газ тратит, и электричество расходует. Украинской нации такие заводы не нужны!

Витька усмехнулся, вспомнив, как месяца три назад по цехам носился толстый мужичок в вышиванке и с чертежами и агитировал начальство перейти на биотопливо, то есть на кизяк, то есть на высушенное дерьмо и солому.

Мол, дерьма и соломы в стране – завались.

Планы были наполеоновские. Там – силосные башни и ферма. Здесь – сушилки. Там – прессовочный цех. Здесь – специальные котлы.

Нужен только небольшой первоначальный взнос в размере хотя бы одного миллиона гривен.

– Здравствуйте, дядь Рома, – сказал Витька охраннику в будочке за барьером.

Тот поднял глаза от стакана с чаем.

– О, Витька! Снова-здорово! Не поздно?

– Да попросили тут с ключами помочь.

– За деньги хоть?

– По дружбе, – Витька крутнул турникет.

– Понятно, – вздохнул дядя Рома. – Спасу нет от этих друзей. Вон худой какой. Пусть хоть покормят тебя потом.

– Наша дружба и опасна и крепка, – сказал Витька.

– Неуч! – фыркнул в седые усы дядя Рома. – Про службу это пелось!

– Я знаю.

Витька вышел из проходной, миновал подъездные пути, по которым за всю его работу всего лишь раз пускали локомотив, и разбитой дорогой зашагал к цехам.

Заводоуправление и склады остались по левую руку. Над цеховыми воротами тускло светили фонари. Где-то внутри гулко, с оттяжкой, ухал кузнечный пресс. Груды металлоконструкций на неосвещенных площадках у забора лежали поверженными великанами-трансформерами. Вот рука из ферм, вот нога из балок.

К «термичке» Витька пошел, обходя загогулину инструментального участка.

Можно, конечно, было добраться и проще, не давая кругаля, все-таки и инструментальный и термический цеха размещались в одном здании, и краны у них были общие, ездили от и до, но Витьке не хотелось никому из шабашников попадаться на глаза. Он был не чужд конспирации и думал, как отговориться, если вдруг что.

Широкие ворота термического были закрыты, а сам цех казался вымершим.

Маленькая дверца в воротах была не заперта. Витька прошел внутрь, в полумрак, оказавшись в окружении заготовок, столов и труб разного диаметра.

Одна лампочка висела высоко над головой, вторая – метрах в двадцати дальше. Чернели боками печи, тянуло прохладой от охлаждающих колодцев.

А если никого нет? – подумалось Витьке.

По настилу он двинулся вперед, сторонясь раструбов вытяжек и выставленных в проход агрегатов. Над головой позвякивали цепи и вились провода. Тенью протянулась крановая балка.

– Стой! – сказали ему вдруг.

Витька встал.

– Повернись.

В лицо Витьке посветили фонариком.

– Я… меня сюда… – проговорил он, растерявшись.

В мозгу пронеслось: это СБУ или свои?

– Чего надо?

Тьма сбоку шевельнулась и приобрела очертания человеческой фигуры. Чуть ближе – и Витька обнаружил, что смотрит на «балаклаву» с прорезями для глаз.

– Имя?

– Вить… Виктор.

– Откуда?

– Отсюда.

– С термического?

– С ремонтного.

– С первого или второго?

– Так всего один, – удивился Витька. – Наполовину сварочный.

– Верно.

Витьку одобрительно хлопнули по плечу.

– Кто там? – раздался знакомый голос.

– Я! – крикнул во мглу Витька. – Витька Леоненко.

– Пришел-таки.

Лесоватов выплыл навстречу, беззвучно, будто «Летучий голландец». Витькина ладонь снова заныла от рукопожатия.

– Пошли.

Лесоватов повел Витьку за собой.

За одной из печей, выгороженный кирпичной переборкой, открылся и плеснул светом закуток – стол из поваленной набок катушки, ряд жестяных шкафчиков для переодевания и две лавки.

Обе лавки были заняты.

Витька узнал Толика и Палыча. Двое сидели в «балаклавах». Еще один парень был, кажется, отсюда, с термического. Последних двух Витька на заводе не видел.

– Так, это Витька, – представил парня Лесоватов.

Он подал ему ящик, сам сел на второй.

– М-да, – сказал один из незнакомцев в «балаклаве».

Витька услышал в междометии сомнение насчет своего присутствия и покраснел.

– Тетя, давай без этого, – сказал Лесоватов.

– Без чего? – спросил незнакомец.

– Что тебя не устраивает?

– Детский сад не устраивает.

Лесоватов усмехнулся.

– Сам давно ли заматерел?

Названный Тетей шевельнул плечом.

– Ты нас, Саня, для чего позвал? Кажется, для серьезного разговора. А он получится, серьезный разговор?

– Получится.

Лесоватов выложил на катушку и развернул склеенную из нескольких листов карту, придавил ладонями.

– Ребята, кто хочет отказаться, скажите сразу. Потом придется идти до конца, вы понимаете? Без отговорок.

Он обвел взглядом сидящих. Никто не возразил. Палыч только то ли кивнул, то ли втянул голову в плечи.

– Понятно все, – с мягким южным акцентом сказал усатый гость с печальными глазами.

Витька подумал, что это представитель таксистов. А второй с ним рядом – Толиков двоюродный брат. Похож слегка.

– Тогда давайте, что ли, поближе, – сказал Лесоватов.