Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Деникину предложили читать публичные лекции о международном положении, которые потом бойко распродавали в виде маленьких книжек-памфлетов. Лекции пользовались огромной популярностью, приходилось даже «гастролировать» по Югославии, Франции, Чехословакии, Англии. Особый ажиотаж вызвали лекции о событиях на Дальнем Востоке, ибо как раз с японцами многие эмигранты связывали надежды на реставрацию. У Деникина было кардинально противоположное мнение: «Наша поддержка тех, кто хочет овладеть русскими землями, совершенно недопустима». Его основные постулаты сводились к тому, чтобы «быть на стороне Красной армии, но только тогда, когда она сбросит большевистское иго; выступать против любого иностранного агрессора, желающего захватить русскую землю; русские эмигранты не должны продавать себя; что выбрать: удавку, которую большевики набросили на шею России, или чужеземное ярмо? Отвергаю как удавку, так и ярмо».

В 1937 году генерал побывал в Румынии, где король чествовал кавалеров ордена Святого Михая, которым был награждён Деникин за боевые действия на Румынском фронте. От короля генералу была подарена белая пелерина, которой удостаивались все кавалеры. Вскоре она перекочевала в гардероб дочери Марины в качестве подвенечного платья.

Русской эмиграции было интересно, что думает один из отцов-основателей Белого дела о том или ином событии. Ему были противны эмигрантские политические склоки «вечно вчерашних», делёжка шкуры неубитого медведя, свара за мифическую корону Российской империи. Тем более взывания к Западу с целью побудить его в очередной «крестовый поход» на большевиков. По идее Деникина, Россия сможет очиститься от большевизма только изнутри. А уже потом «мы вернёмся в Россию не для того, чтобы командовать и управлять, а чтобы служить России».

Когда дело пошло к очередной мировой мясорубке, Деникин прямо заявлял об иллюзорности надежды на молодых агрессоров из Антикоминтерновского пакта.

«Наш долг кроме противобольшевистской борьбы и пропаганды проповедовать идею национальной России и защищать интересы России вообще. Всегда и везде, во всех странах рассеяния, где существуют свобода слова и благоприятные политические условия – явно, где их нет – прикровенно. В крайнем случае, молчать, но не славословить. Не наниматься и не продаваться.

Мне хотелось бы сказать – не продавшимся, с ними говорить не о чем, – а тем, которые в добросовестном заблуждении собираются в поход на Украину вместе с Гитлером: если Гитлер решил идти, то он, вероятно, обойдётся и без вашей помощи. Зачем же давать моральное прикрытие предприятию, если, по вашему мнению, не захватному, то, во всяком случае, чрезвычайно подозрительному. В сделках с совестью в таких вопросах двигателями служат большей частью властолюбие и корыстолюбие, иногда, впрочем, отчаяние. Отчаяние – о судьбах России. При этом для оправдания своей противонациональной работы и связей чаще всего выдвигается объяснение; это только для раскачки, а потом можно будет повернуть штыки… Такого рода заявления сделали открыто два органа, претендующие на водительство русской эмиграции… Простите меня, но это уже слишком наивно. Наивно, войдя в деловые сношения с партнёром, предупреждать, что вы его обманете, и наивно рассчитывать на его безусловное доверие. Не повернёте вы ваших штыков, ибо, использовав вас в качестве агитаторов, переводчиков, тюремщиков, быть может, даже в качестве боевой силы – заключённой в клещи своих пулемётов, – этот партнёр в своё время обезвредит вас, обезоружит, если не сгноит в концентрационных лагерях. И прольёте вы не „чекистскую“, а просто русскую кровь – свою и своих напрасно, не для освобождения России, а для вящего её закабаления»[198].

Когда началась Вторая мировая война и Германия напала на Францию, Деникины решили перебраться к атлантическому побережью, в местечко Мимизан, недалеко от Биаррица, где как-то уже отдыхала семья. Марина в это время работала в Тулузе на авиазаводе. Их перевёз старый знакомый Деникина полковник Глотов, который, как и многие русские, работал таксистом (генерал Эрдели тоже таксовал в Париже). Была идея уехать за океан, но последний пароход в Америку уже ушёл, а немецкие танки двигались слишком быстро по территории бывшей победительницы в Первой мировой. Поселились в убогоньком домишке, который удалось отстоять от немцев. За время оккупации трижды пришлось менять место жительства. Ксения Васильевна вела дневник (исписала 28 тетрадей):

«5 августа 1940 года

Поселились мы на окраине местечка, у самого леса, но далеко от моря. Квартира самая примитивная, в длинном бараке для немецких военнопленных прошлой войны; колодезь и уборная за хозяйским курятником, но электричество, слава Богу, есть… Посреди барака живут старики-хозяева, а в том конце – другие жильцы.

27 декабря 1940 года